Она положила шкатулку на колени и откатилась на коляске в маленький кабинет Йоргена. Турид не в силах была убраться здесь, так что повсюду царил привычный беспорядок. На письменном столе стояли чашки из-под кофе, тарелки, лежали журналы и вырезки из газет по делу Сульру. Те фрагменты, которые Йорген посчитал интересными, были подчеркнуты и выделены. Турид открыла ящик стола и нашла ключ. Она знала, что он лежит там. Затем Турид отперла шкатулку.
В ней едва помещалась папка-скоросшиватель, лежавшая сверху. Турид полистала ее. Сфальсифицированные результаты голосования. Больные нефтяники. Ложный диагноз — рак. Все его старые дела. Статьи, которые сделали его карьеру. Здесь он хранил имена скрытых источников. Тут был врач, давший ему поддельные истории болезни. Адвокаты, слившие судебные документы. Советник по политическим вопросам, узнавший, что лидер партии, имеющей большинство голосов в фюльке, укрывался от налогов. Вот они. Все те, кто рисковали своей работой и положением, дружескими связями и семейными узами по тем или иным причинам. Папка была не толстой, и в ней ничего не было о Сульру. Турид разочарованно захлопнула ее, решив, что вечером отправит в камин.
На дне шкатулки лежал телефон. Она включила его. Пароля не было. Вздохнув, Турид подумала, что Йорген никогда бы не сдал экзамен на тайного агента. Телефоном пользовались исключительно летом и только для звонков по одному номеру. Последний раз в день исчезновения Йоргена пришло сообщение. Турид прочла его: «Встреча будет очень кстати. Мне также нужно кое-что обсудить с вами».
Она зажмурилась, взяла телефон в обе руки и крепко сжала его. Затем открыла глаза и, убедившись, что звонит со скрытого номера, нажала кнопку вызова.
Пошли гудки. Один гудок. Два. На третий трубку сняли.
— Симон Рибе. Слушаю вас?
Когда Фредрик раздвинул шторы, утреннее солнце едва показалось над раскинувшимся от Телемарка до Вестфолла спящим лесом, и от отеля все еще тянулась длинная тень. Головная боль не отпускала. Он почти не поспал.
Фредрик посмотрел в окно и оглядел непривлекательный, закованный в камень и бетон центр Порсгрунна. Именно в этом городе последний раз видели ту пару геев. Кафа изучила расписание поездов, и ее выводы дали полиции все основания полагать, что перед похищением Аннетте Ветре ехала в Осло в поезде железнодорожного направления «Вестфолл». Порсгрунн был как раз одним из пунктов этой ветки.
На парковке перед продуктовым магазином, шестью этажами ниже, стоял автомобиль Себастиана Косса, его «черная пантера». Фредрик поднял взгляд и увидел реку, исток бассейна Телемарка, последний ее отрезок до впадения во Фрейр-фьорд. Жители Порсгрунна называли ее рекой Порсгрунна, а жители Шиена — рекой Шиена.
Фредрик никогда не понимал, почему два развивавшихся вместе города до сих пор не объединились. У каждого городка была своя футбольная команда. Каждый из них насчитывал несколько тысяч жителей и оба населенных пункта питали друг к другу презрение. Шиен взрастил Видкуна Квислинга[48], а Порсгрунн был больше известен благодаря производству унитазов.
Все это Фредрик пытался объяснить Кафе во время изнурительной двухчасовой поездки на юг от Осло. Но по виду Кафы было понятно, что ей это не особенно интересно. Закатное вечернее солнце переливалось красно-оранжевыми оттенками, и когда они только проехали поворот на Тёнсберг, позвонила Турид.
Секретным источником Йоргена оказался Симон Рибе. Лидер «Хёйре» был информатором журналиста TV2. Фредрик сбился со счета, сколько раз за последние двенадцать часов он задавал себе эти вопросы. Йоргена убили потому, что он мог выдать Рибе? Откуда у Симона Рибе такая подробная информация о проводимом расследовании? Кто его информировал? Рибе только получал информацию или и передавал ее? Он же вот-вот должен стать следующим премьер-министром, черт возьми.
Фредрик повернулся к Порсгрунну спиной и закрыл глаза.
Видар Сага облысел и отрастил живот. Фредрик отметил это, когда час спустя рядом с отелем здоровался за руку со своим старым однокашником.
— Черт, Бейер. Давно не виделись, — сказал старший инспектор полицейского округа Телемарк.
На носу Видара, имевшем форму картошки, красовались большие круглые очки.
— О да. Не меньше двадцати лет. Полжизни.
— Аминь, — ответил Сага, поправляя полицейскую фуражку.
Сага обожал полицейскую форму.
Фредрик представил Кафу. Прежде чем встретиться с ней взглядом, Сага окинул взглядом ее облегающие джинсы и свитер с широким горлом.
— Точно. Вот как нынче выглядят агенты из центрального управления. Приятно узнать, — сказал он таким тоном, что Фредрик не вполне понял его. Что он имел в виду, пол, стиль одежды или цвет кожи?
— А так, насколько я понимаю, выглядят полицейские средних лет из регионального управления, — молниеносно отреагировала Кафа.
Ее взгляд скользнул с бледно-розовой шеи Видара, напоминавшей сардельку, вниз к его животу, вываливавшемуся из форменных брюк.
Сага посмотрел на Кафу исподлобья, прежде чем протянуть ей руку размером с хоккейную перчатку.
— Хе-хе, — усмехнулся он.
