– Ошибки быть не может! – От нахлынувших эмоций обычно писклявый голос Смита зазвучал на октаву ниже. – Мой друг здесь! Я слышу его, и он позволяет мне видеть! Как будто я смогу коснуться его, стоит только протянуть руку!
И Джордж действительно вытянул вперед свою короткую пухлую ручку, вот только потрогать ему, разумеется, оказалось некого. Потому что на самом деле все происходило у него в башке.
Полный бред. Несусветная глупость – думать, что слепой, который слышит голоса (вернее, если быть точным, один-единственный голос), проведет нас через тысячи световых лет, на другой конец Галактики, к некоей определенной планете. В прошлом, то есть в далекой истории, вроде бы существовали люди, которые слышали голоса свыше, и некоторые даже считались провидцами, но в наши времена прислушиваться к таким типам не принято.
– Там город, – описывала ситуацию слепому Сара. – Большой белый город и деревья, очень высокие деревья, они высотой не в одну милю. Это вы видите?
– Нет, – покачал головой Джордж, и мне показалось, что он несколько озадачен. – Нет, это не то, что я вижу. Я не вижу ни города, ни деревьев. – Он судорожно сглотнул. – Я вижу… я вижу…
Слепой попытался сформулировать, что именно видит, но потерпел неудачу и сдался. Он замахал руками и весь скривился:
– Нет, я не могу найти слов. Это невозможно описать.
– Оттуда что-то приближается, – сказал брат Тук и показал рукой в сторону города. – Не могу разглядеть. Какое-то мерцание, но оно явно движется в нашу сторону.
Я посмотрел туда, куда указывал монах, и действительно заметил некое мерцание, но ничего больше разобрать не сумел: только что-то искрилось и плавно двигалось у основания городской стены.
Сара попыталась разглядеть это в бинокль, а потом передала его мне:
– Что думаете, капитан?
Вооружившись биноклем, я сначала рассмотрел какое-то движущееся пятно, а потом оно стало увеличиваться и разделяться на части.
Да это же… Неужели кони? Интересно… Здесь, на другом конце Галактики? Однако сомнений не оставалось: в нашу сторону аллюром, смешно раскачиваясь на скаку, мчались лошади. И разумеется, они тоже были белыми, какими же еще! Забавно.
Когда животные приблизились, мне представилась возможность разглядеть их более детально. Да, это определенно были кони. Уши торчком, шеи дугой, ноздри раздуваются на скаку, гривы развевает ветер. Вот только ни черта никакой ветер не развевал. Это, скорее, смахивало на фотографию в календаре: бежит по полю такая лошадка с развевающейся гривой – и вот вам красивая картинка.
А уж до чего странные ноги оказались у этих коней! Видели бы вы их. Строго говоря, это были вообще не ноги, а полозья лошадей-качалок, причем задние расставлены пошире, чтобы на ходу не задеть передние.
Признаться, зрелище меня впечатлило, и я вернул бинокль Саре со словами:
– Ну и ну! Боюсь, вам трудно будет в это поверить!
Она внимательно смотрела в бинокль, а я и невооруженным глазом теперь видел, как к нам приближаются эти забавные лошадки. Их было восемь штук, все белые и совершенно одинаковые.
Сара опустила бинокль и сказала:
– Карусель.
– Карусель? – переспросил я.
– Ну да. Механическое устройство, которое используется на ярмарках и в парках аттракционов.
Я тряхнул головой:
– В парки аттракционов ни разу не ходил, но в детстве у меня была лошадь-качалка.
Удивительный табун доскакал до нас, и все лошади разом остановились, покачиваясь взад-вперед.
Первая заговорила с нами на универсальном галактическом жаргоне, который существовал еще до того, как люди двадцать столетий назад впервые появились в космосе. На этом языке могли общаться самые разные существа.
– Меня зовут Доббин. Мы – лошадки, и мы вас здесь встречаем.
Морда Доббина при этом не двигалась, как, собственно, и его грива и все остальное. Он просто стоял и тихонько раскачивался взад-вперед. Уши торчком, резные ноздри раздуты, гриву развевает несуществующий ветер. Но у меня почему-то создалось впечатление, что слова вылетают у коня из ушей.
– Какие они славные! – умиленно воскликнула Сара.
Другой реакции я и не ожидал: она непременно должна была умилиться при виде этих лошадок.
Доббин не обратил на нее внимания.
– Мы должны вас поторопить, – сказал он. – Для каждого из вас есть лошадка, остальные четыре повезут ваш багаж. У нас мало времени.
Мне не понравилась такая встреча, да и вообще все это выглядело весьма странным, а потому, боюсь, я отреагировал несколько резко:
– Мы не любим, когда нас подгоняют. Если у вас нет времени, мы переночуем на своем корабле, а знакомиться будем завтра утром.
– Нет-нет! – отчаянно запротестовал Доббин. – Это невозможно. С заходом солнца возникнет великая опасность. К этому времени вы должны находиться в укрытии.
– Почему бы нам не прислушаться к его словам? – Тук расправил складки на сутане. – Лично мне на этом поле не нравится. Если время и впрямь поджимает, можем вернуться за вещами завтра.
– Багаж мы заберем сейчас, – вставил Доббин, – утром на это не будет времени.
