Я посмотрел туда, куда указывала Сара. Сразу за кругом света от костра виднелась фигура лежащего на полу монаха, а за ним силуэты лошадок. Я предположил, что лошадки бодрствовали. Впрочем, для такого предположения особого ума не требовалось: они, скорее всего, вообще никогда не спали. Просто стояли в темноте и наблюдали.
Уха нигде видно не было.
А ведь Сара права. Если бы Смит вышел из своей комы и захотел, допустим, попить или отлить, он бы не смог сделать это самостоятельно. Толстяк наверняка принялся бы скулить, призывая на помощь своего преданного и бдительного дружка-монаха. Да и тишина в заброшенном доме стояла гробовая, так что Сара точно услышала бы, если бы слепой вдруг начал возиться у двери.
– Ладно, – резюмировал я. – Стало быть, Смит загадочным образом исчез. Вы ничего не слышали. Тука он не позвал. Теперь мы его поищем. Главное – без паники.
Я почувствовал озноб. Откровенно говоря, на Смита мне было глубоко плевать: исчез – ничего страшного, если даже вдруг не найдем его – тоже ладно, толстяк только под ногами путается. Но этот странный холод, он словно бы зарождался внутри меня и распространялся по всему телу, так что приходилось напрягаться, чтобы унять непонятно откуда взявшуюся дрожь.
– Мне страшно, Майк, – сказала Сара.
Я отошел от костра к Туку. Наш псевдомонах спал в какой-то неестественной позе: скрючился, как эмбрион, а между коленями и грудью пристроил дурацкую куклу, причем сжимал ее обеими руками, так трехлетний малыш в своей кроватке обнимает во сне плюшевого мишку.
Я присел рядом на корточки, протянул руку к его плечу и замер в нерешительности. Как-то жалко стало будить его и возвращать в пустой холодный дом на чужой планете.
– В чем дело, капитан? – поинтересовалась стоявшая у меня за спиной Сара. – Вас что-то смущает?
– Да нет, все нормально.
Я взял Тука за костлявое плечо и хорошенько тряхнул.
Монаху явно не хотелось просыпаться, он одной рукой потер глаза, а второй еще крепче прижал к груди уродскую куклу.
– Смит исчез, – сказал я. – Мы отправляемся его искать.
Тук медленно сел, хлопая глазами, как будто не понимал, о чем я толкую.
– Ты меня слышал? – спросил я. – Смит ушел.
Тук покачал головой:
– Не думаю, что он ушел сам. Полагаю, его забрали.
Тут я сорвался на крик:
– Забрали! Да кто? Кому он, на хрен, сдался?
Тук посмотрел на меня так снисходительно, что мне аж захотелось придушить его.
– Вы не понимаете, – вздохнул он. – Вы никогда не понимали и никогда не поймете, капитан. Вы ведь сами
Я схватил наглеца за грудки, перекрутил немного сутану и, вставая в полный рост, потянул его за собой. Тук поднял руки в попытке ослабить мою хватку и выронил куклу, а я ударом ноги послал ее подальше в темноту.
– Ну? Говори конкретно, что такого я не чувствую и не понимаю?
Я хорошенько тряхнул монаха, так что голова его замоталась взад-вперед, а челюсти заклацали.
Сара бросилась на помощь убогому и потянула меня за рукав:
– Майк, прекратите немедленно!
Я отпустил Тука, и он, немного помахав руками, сумел-таки удержаться и не упасть.
– Что происходит? – возмутилась Сара. – Что он вам сказал?
– А то вы не слышали, – ответил я. – Этот придурок заявил, что Смита якобы забрали. И мне интересно было бы узнать: кто, куда и почему?
– Мне тоже, – сказала Сара.
Свершилось чудо: в кои-то веки привередливая дамочка на моей стороне! А еще она пару раз назвала меня не капитаном, а по имени.
Тук, поскуливая, попятился от нас, а потом вдруг сделал рывок в темноту.
– Эй, а ну стоять! – рявкнул я и кинулся следом.
Но, как оказалось, этот тип никуда не собирался убегать, а просто решил подобрать свою идиотскую куклу. Я вернулся к костру, присел на корточки, поворошил угли и подкинул в огонь три-четыре доски.
Сара с монахом подошли ближе и молча смотрели на меня сверху вниз. Я тоже молчал.
Первой не выдержала Сара:
– Мы будем искать Джорджа или нет?
– Интересно, где вы собрались его искать?
Она сделала широкий жест рукой:
– Здесь, где же еще.
– Вы не слышали, как он уходил, – напомнил я Саре. – Джордж практически всю ночь просидел там, куда мы его усадили. Вы его видели. А потом вы отвернулись всего лишь на какую-то секунду, и он исчез. Вы ничего не слышали. Если бы толстяк пошевелился, вы бы обязательно это услышали. Он не мог встать и на цыпочках выйти из дома. Смит попросту не способен передвигаться быстро и бесшумно: он ведь слепой и понятия не имел, где находится. Если бы Джордж вдруг очухался, он бы наверняка засуетился и подал голос.
Я посмотрел на Тука:
– Что тебе обо всем этом известно? Можешь объяснить вразумительно?
Монах с видом несправедливо обиженного ребенка отрицательно покачал головой.
– Честное слово, я не спала, – сказала Сара. – После того как я вас сменила, я ни на секунду глаз не сомкнула. Клянусь, капитан: все было именно так, как я говорю.
