Браво-брависсимо полностью

СТАЛИН и МОЛОТОВ (поют). Коль славен наш Господь в Сионе, Не может изъяснить язык. / Велик он в небесах на троне, В былинках на земле велик. / Везде, Господь, везде Ты славен, В нощи, во дни сияньем равен. / Тебя Твой агнец златорунный В себе изображает нам; Псалтырью мы десятиструнной. Тебе приносим фимиам. / Прими от нас благодаренье, Как благовонное куренье. Ты солнцем смертных освещаешь, Ты любишь, Боже, нас как чад, Ты нас трапезой насыщаешь. И зиждешь нам в Сионе град. / Ты грешных, Боже, посещаешь И плотию Твоей питаешь. О Боже, во твое селенье Да внидут наши голоса, И взыдет наше умиленье. К тебе, как утрення роса! / Тебе в сердцах алтарь поставим, Тебе, Господь, поем и славим!

Сталин выглядит просветленным.

СТАЛИН (Молотову). А вот скажи нам, Вячек, какая страна Россия?

МОЛОТОВ. Ты знаешь мое мнение, Коба. Варварская у нас страна. Трудно нам будет в кратчайшие сроки догнать и обогнать передовые нации.

Сталин ставит пластинку. Патефон играет немецкий вариант марша «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». После исполнения первого куплета Сталин ставит другую пластинку – с записью советского варианта марша.

СТАЛИН. Ну и чье исполнение лучше?

Общее оживление. Все соглашаются, что наш марш лучше.

СТАЛИН (Молотову). Вот тебе ответ на твое сомнение. (Жбычкиной). Ну что, Валюшка? Пелятку-то привезла? В сметане?

ЖБЫЧКИНА. В сливках.

СТАЛИН. Подавай! Эх, до чего ж хороша рыба пелядь… пелятка… И что интересно. Рыболовы говорят, что она хвостом совсем не крутит. Слышишь, Мироныч, даже рыбы есть, которые не крутят хвостом! (замирает, принимает озадаченную позу) А где Надежда? Куда пропала?

Осененный догадкой,Сталин быстрым шагом идет к своей спальне. Он буквально врывается в нее. И видит перед собой жену у секретного аппарата-прослушки.

СТАЛИН. Аяяй!

НАДЕЖДА. Это я тебе должна сказать аяяй. Это кого же ты отсюда слушаешь? Не меня же. Шпионишь за своими же соратниками? Красавец! И меня же стыдишь!

СТАЛИН. Как ты смеешь, муха ты зеленая?! Психопатка. Вся в мать.

НАДЕЖДА. Ну, правильно. Разве может нормальная баба отчитывать божество?

СТАЛИН. Слушай, чего ты хочешь? Для чего-то же устраиваешь эту истерику?

НАДЕЖДА. Освободи ребят, Иосиф.

СТАЛИН. Каких на хрен ребят?

НАДЕЖДА. Двое ребят, которые ездили в Сибирь и на Украину, и рассказали мне, что там творится в деревнях. Как там уже начинают есть друг друга. Мы общались втроем – они исчезли, а я на свободе. Хоть вешайся от такого позора.

СТАЛИН. Зачем тебе вешаться? Можно…

НАДЕЖДА. Что, и пистолетик нашли? Чего ж не изъяли? А-а! Решили не мешать? Отпусти ребят, Иосиф, или я точно застрелюсь.

СТАЛИН. Нашла чем испугать. Неблагодарная.

НАДЕЖДА. О, ну как же без этого попрека. Ну, так я человек, а не твоя собачка. Помнится, ты сам однажды назвал благодарность собачей слабостью.

СТАЛИН. Знаешь, почему я на тебе женился?

НАДЕЖДА. Знаю. Ты думал, что я всегда буду за тебя несмотря ни на что. Знаешь, я тоже думала, что мы будем лежать на погосте рядом. Но ты решил, что обычный погост тебя не достоин.

СТАЛИН. Что ты мелешь?

НАДЕЖДА. Неужели ты в самом деле хочешь, чтобы тебя выставили на всеобщее обозрение? Неужели не со мной хочешь в земле лежать, а с Ильичем? Но он не хотел для себя такой участи. Это ты его уложил. А себя хочешь уложить сам. И это проявление гениального ума?

СТАЛИН (усмехается и продолжает примирительно). Ладно, Татка, муж и жена одна сатана. Я прямо завтра составлю завещание, чтобы меня ни в коем случае не положили рядом с Ильичем.

НАДЕЖДА. Похорони верховного вождя по-человечески.

СТАЛИН. А вот этого не обещаю.

НАДЕЖДА. Ну, понятно. Племя не поймет.

СТАЛИН. Ох, Татка, не будь ты моей женой, матерью моих детей…

НАДЕЖДА. Даже не сомневаюсь. Сгноил бы. Ты бы и Ильича сгноил. Бог вовремя его прибрал. И вагон опломбированный подшил бы к делу, и происхождение его вытащил бы на потеху антисемитам на свет божий, и венчание главного безбожника с главной безбожницей Надеждой…

СТАЛИН. Ну, хватит. (вынимает из ящика стола пистолет) Я тебя, контру, прямо сейчас…

НАДЕЖДА. Ну, давай. Ну, стреляй, чего у тебя рука-то ходуном ходит? Рад бы, да вдруг даже тебя привлекут? И – тогда конец твоей власти. А ты не бойся. Скажешь, что я сама себя. Тебе поверят. Пусть только кто-нибудь попробует тебе не поверить.

СТАЛИН. Изыди, сатана!

Сталин выходит из кабинета. Появляется Паукер.

ПАУКЕР. Надежда Сергеевна, ну как же так?

НАДЕЖДА. Да вот так, Карл Викторович. Надо бы выпустить ребят. Ради меня.