Браво-брависсимо полностью

Важанов вынимает из кармана конверт. Передает Паукеру. По движению руки Сталина передает конверт ему. Сталин вынимает фотографии голодающих Саратова. Рассматривает.

СТАЛИН. Закрутились вы сегодня, Важанов. Забыли зарегистрировать, так? Не специально же вы подставили Алену Смородину. Было еще одно письмо, тоже очень интересное. Оно могло отвлечь все ваши мысли, вызвать рассеянность. Или меня не хотели расстраивать. Не знаю, чем еще можно вас оправдать. Привык я к вам, Важанов. Не хочется вас терять. Не вижу никого, кто мог бы так разгружать меня, как это делали вы. (Кирову) Он удивительно угадывал мои мысли по любой проблеме, по любому вопросу. Практически все проекты решений политбюро написаны им. Начал с того, что предложил новую редакцию устава партии. Сделал то, до чего даже Ильич не додумался. Помог с помощью нового устава укрепить партию. И вот – на тебе, как кончает!

МОЛОТОВ. Если даже он передумает, как можно его оставлять?

Сталин мимикой приказывает Паукеру вывести Важанова, что тот и делает. Сталин наливает себе вина, выпивает. Наливает еще, выпивает. Снова наливает, но сам себя останавливает.

СТАЛИН. Хватит. Но что делать? (Все молчат)

Входит Паукер.

ПАУКЕР. Товарищ Сталин, не желаете поговорить со Смородиной?

СТАЛИН. Она здесь?

ПАУКЕР. Она доставлена на всякий случай.

Сталин и Паукер в коридоре.

ПАУКЕР. Она дочь директора Путиловского военного завода генерала Андреева. Он сбежал в девятнадцатом к Деникину и был убит. Обстоятельства смерти неизвестны. Мать Алены сошла с ума. Девчонке тогда было четырнадцать лет. Каким-то образом познакомилась с местными комсомольцами. Потом вместе с ними поехала в Москву на съезд. Там ее приметил Смородин. А когда спуталась с Важановым, приметил и я. У девочки ярко выраженный авантюрный характер и в то же время панический страх, что мы узнаем о ее происхождении. Идеальное сочетание.

СТАЛИН. Поговори с ней сам, а я послушаю. Я буду у себя в спальне.

ПАУКЕР. Понял, товарищ Сталин. Моя задача?

СТАЛИН. Пусть скажет все, что думает о Важанове. Знаешь такую закономерность: когда человек рассказывает о ком-то, он рассказывает о себе?

ПАУКЕР (озадаченно). Будет исполнено.

Чекисты вводят Алену Смородину в небольшую комнату, где ее ждет Паукер.

ПАУКЕР. Я тебя предупреждал – подведет он тебя под монастырь. Как думаешь, зачем ему понадобилось это письмо?

АЛЕНА. Наверно, хотел предать гласности.

ПАУКЕР. Каким образом?

АЛЕНА. Мог передать той же Нэнси Астор. Она падкая на сенсации.

ПАУКЕР. Почему ж не передал?

АЛЕНА. Ну, это только он сам может объяснить. Я вас предупреждала, что у Бориса появился антибольшевистский душок. Вы не поверили.

ПАУКЕР (со страхом, в смятении). В это время ты его к кому-то ревновала.

АЛЕНА. Он то и дело говорил «наш советский бардак», «наш советский дурдом», «наш советский бордель».

ПАУКЕР. Но в то же время он повторял, что у нас самая народная власть за всю историю.

АЛЕНА. Но с какой интонацией он это повторял!

ПАУКЕР. Он презирает народ?

АЛЕНА. Он вошел в роль Сталина.

ПАУКЕР. Ты что несешь?

АЛЕНА. Он говорил, что, когда документы и пишет проекты решений политбюро, то в него вселяется дух Сталина, и потом он долго не может вернуться к самому себе.

ПАУКЕР. Бред какой-то! Хотя у нас теперь есть ведьма, она проверит.

Дверь открывается, входит Сталин. Паукер и Алена вскакивают со стульев.

СТАЛИН (Алене). А какие у Важанова конкретные претензии к народу, он не говорил?

АЛЕНА. Сейчас припомню дословно. Построили фабрику – нет сырья. Купили на западе трактор – пока учились на нем работать, сломали, а запчастей нет. Обобществили скот – скот передох от скверного ухода. Привезли из заграницы породистых свиней – свиньи передохли из-за антисанитарии. Произвели кучу товара – невозможно продать из-за низкого качества. Борис говорил: каков народ, таков и социализм. Каков народ, таков и капитализм. Обобщал, короче.

СТАЛИН. То есть, по Важанову, наш народ не годится для социализма?

АЛЕНА. Он считает, что наша идеология и технология власти не улучшают, а только ухудшают отрицательные качества народа. Это его слова.

СТАЛИН. Это он говорил, когда бывал в моей шкуре?

АЛЕНА. Когда бывал в вашем образе, товарищ Сталин.

СТАЛИН (Паукеру). Не будем привлекать ведьму. И без нее все ясно. Хотя… разве что потехи ради. Приведи ее сюда вместе с Важановым.

Паукер выходит.

СТАЛИН. Не пойму я, Алена, как вы относитесь к Важанову. Вы ж сдаете его с потрохами. И в то же время нежничаете, спите с ним.