Браво-брависсимо полностью

Мазарини (оставшись один). Я всегда был в состоянии плести до десяти интриг одновременно. А он хочет меня переиграть один на один. Самонадеянный хитрец, я оставлю его с носом. От его записок обо мне читателя будет тошнить. Но в то же время читатель будет понимать, что эта скука целиком на его совести. Хотя, скорее всего, никакой биографии он не напишет. Это всего лишь предлог, чтобы приблизиться ко мне. Дай мне господь сил вывести его на чистую воду. Неплохо бы послать человека в Рим да разузнать, что против меня затеяли мои единоверцы в Ватикане. Но время… Время! Болезнь загнала меня в цейтнот.

ПАРИЖ, 1661-й год

Сцена разделена пополам: покои кардинала Мазаринии апартаменты герцогини Мари де Шеврёз.

Эльпидио беседует одновременно с кардиналом и бывшей фрейлиной Анны Австрийской, находящихся в разных местах.

Мари де Шеврёз. Интересную же вы отвели мне роль, Эльпидио. Кем только я не была… Хотя… если мне не изменяет память, в роли свидетельницы тоже приходилось выступать. В том числе против самой себя. Боже, неужели мне предстоит снова пройти через это?

Эльпидио. Герцогиня, вам предстоит изобличить кардинала Мазарини в его попытках исказить ход исторических событий или что-то утаить. Если ваше отношение к кардиналу не позволяет вам сделать это, скажите прямо.

Мари де Шеврёз. Спрашивайте.

Эльпидио. То есть, у вас нет к кардиналу предвзятого отношения?

Мари де Шеврёз. У женщины моего положения не может быть непредвзятого отношения к людям такого круга. Вы уж потом сами отшелушите зерна от плевел. Спрашивайте, молодой человек, если вы действительно представляете шуточный суд истории. Спрашивайте, я уже на сцене вашего балагана.

Эльпидио. Начну с главного. Даже сегодня многим людям кажется странными и невероятными отношения между двумя кардиналами, Ришелье и Мазарини. Все говорит о том, что они должны были соперничать, ненавидеть и уничтожать друг друга, а они… Ну, что я буду объяснять?

Мари де Шеврёз. Наше время – время женщин, играющих мужчинами, и мужчин, которые уверены, что играют женщинами. И этим сказано очень многое, если не все. Но если вам невдомек, я продолжу.

Эльпидио. Многообещающее начало.

Мари де Шеврёз. Грубовато льстите, Эльпидио, ну да ладно. Я и без ваших поощрений скажу все, что думаю. Не будь Ришелье любовником Марии Медичи, никогда не стало бы и кардинала Ришелье. А без Анны Австрийской не было бы и кардинала Мазарини. Но если их спросить, они наверняка выскажут другую точку зрения.

Эльпидио. А мы узнаем прямо сейчас. Что скажете, ваше преосвященство?

Мазарини. А я, пожалуй, соглашусь с герцогиней. И не для блезиру. Это в самом деле так. Наш век – век на удивление слабых вертопрахов. Мне часто становилось смертельно скучно, и тогда я садился за карточный стол.

Эльпидио. Скучно? Даже с кардиналом Ришелье?

Мазарини. Даже не пытайся поссорить меня с его тенью, Эльпидио. Ришелье – гигант среди ничтожеств. Я до сих пор благоговею перед ним. В таком слабом теле столько силы и отваги духа, столько проникновенной мысли… Это самый великий политик Европы.

Мари де Шеврёз. Да бросьте, не смешите, великодушный Мазарини. Посмотрела бы я на вашего Ришелье, если бы вы сошлись с ним в политической драке, возвысившись до его уровня. Потому он и приближал вас. Он всех держал поближе, кто был ему опасен, в настоящий момент или в перспективе. Вы не слышали скрежета его зубов, когда он видел, как вы смотрели на королеву Анну, и как она смотрела на вас? Нет? Что у вас со слухом?

Мазарини. Я слышал только биение его политического сердца. Ты что-нибудь об это знаешь? У хорошего политика не бывает человеческого сердца.

Мари де Шеврёз. Ну, вот видите, какой вы хамелеон. А он на вашем месте не стал бы прятать свои мысли. А вы так и умрете, не сознаваясь в чем-то, даже самому себе. Как можно было выиграть хоть одну политическую схватку с таким опасным политическим животным?

Мазарини. Не уважаете вы мужчин, герцогиня. Но это меня не удивляет.

Мари де Шеврёз (в сторону Эльпидио и зрителей). Низкородный выскочка, он намекает на опыт моих светских увлечений. Вот наглец! Он забыл, что я герцогиня.

Мазарини. Ваши увлечения, графиня, были всего лишь ловкой приманкой, на которую клюнул даже кардинал. Хотя, возможно, он тоже при этом что-то выгадывал. Не так важно, что вас какое-то время сближало. Важно то, сколько раз он мог отправить вас на плаху, но не сделал этого.

Мари де Шеврёз. Снова намек. Таков стиль наших кардиналов.

Мазарини. Слова прямо в лоб только в памфлетах.

Эльпидио. Герцогиня, позвольте мне провести допрос вашего визави без вашего участия.

Мари де Шеврёз. Да ради Бога.

Эльпидио. Ваше преосвященство, чему вы научились у кардинала Ришелье?