Браво-брависсимо полностью

Эльпидио. Я бы только отметил противоречие в ваших словах, которое прозвучало минутой раньше. Вы всегда желали добра Франции, когда на нее наседала испанская корона. Но вы никогда не поддерживали Испанию, когда Габсбургам становилось плохо. Я спрошу прямо. Как вы стали таким ярым франкофилом, монсеньер? Чего ради?

Мазарини. Спроси уже совсем прямо, в лоб. Кто на меня так повлиял?

Эльпидио. Уже спросил.

Мазарини. И ты думаешь, я буду наводить тень на плетень? Вот дурашка! Конечно, Ришелье.

Эльпидио (разочарованно). Вот даже как!

Мазарини. А ты думал, я за юбку уцепился? Вот в этом весь французский ум. Шерше ля фам. Шерше ля фам. Хотя… первое, чем поразили меня французские мужчины, это способностью к нежной мужской дружбе. Без всяких фиглей-миглей. Во время первой нашей встречи с кардиналом мы проговорили допоздна, и он предложил мне остаться в его кабинете. По правде говоря, я стушевался. Но принял приглашение, положив рядом шпагу. Однако ничего не случилось, мы продолжали обсуждать будущее Европы… И только утром я узнал, что спал на скамье секретаря кардинала. Мой старший друг Ришелье имел привычку вставать среди ночи, чтобы что-то продиктовать. Эх, Эльпидио, многим, очень многим не понять, какое это наслаждение – говорить с конгениальным человеком, поверять ему мысли, которые хранишь в себе, как в сейфе казначейства, и брать на хранение его мысли, строить совместные планы и потом их осуществлять, и этим жить.

Эльпидио. И вас не смущало, что на совести Ришелье не одно убийство?

Мазарини. Если ты толкуешь о Бэкингеме, то я поддержал кардинала. Поделом провокатору. Если бы у меня был такой же агент, который мог заколоть этого жалкого псевдолюбовника, я, пожалуй, поступил бы, как кардинал. Весь мир должен знать, что ждет того, кто попытается унизить Францию.

Эльпидио. Как интересно! И у вас ни разу не шевельнулось подозрение, что кардинал велит и вас укокошить?

Мазарини. А мотив? Ах, вот вы о чем? Так я же только что сказал о мужской дружбе. Она щедра. В ней нет места для коварства и даже малейшей лжи.

Эльпидио. И даже для ревности?

Мазарини. Конечно. Какая мелочь эта ревность в дружбе государственных мужей!

ПАРИЖ, 1661-й год

Сцена разделена пополам: дворец герцогини Мари де Шеврёз и покои Мазарини.

Эльпидио в мантии и шапочке судьи входит в покои герцогини. В это же время Бернуини помогает Мазарини сесть в кресло.

Мари Де Шеврёз. Вы неподражаемый шут, Эльпидио. Как жаль, что вас не было во времена моей молодости. Вы умеете развлекать. Вы очень пришлись бы ко двору Людовика ХIII, где мы часто пребывали в замешательство от нелюдимости монарха. Этим вы напоминаете мне Мазарини. Тот тоже был ловок в веселом разговоре.

Эльпидио. Боюсь, сегодня я буду не очень-то ловок. Роль, знаете ли, мадам, такая.

Мари де Шеврёз. Да будет вам, нашли чем испугать.

Эльпидио (садясь за стол герцогини). Займите свое место, герцогиня.

Мари де Шеврёз. Я, конечно, сяду, уговор есть уговор, но подайте даме стул.

Эльпидио с неохотой ставит перед герцогиней стул, она церемонно садится.

Эльпидио. Итак… (лицо его не предвещает ничего хорошего)

Мари де Шеврёз (ее лицо говорит о решимости принять любой вызов). Итак…

Эльпидио. Для начала, герцогиня, я бы напомнил зрителям судебного заседания некоторые вехи вашей преступной биографии.

Мари де Шеврёз. Зачем?

Эльпидио. Обращайтесь ко мне – «ваша честь».

Мари де Шеврёз. Вот скоморох! Ну, да ладно. Зачем вам моя скромная особа, ваша честь? Посвятите меня в ваш замысел, чтобы я была точна в ответах.

Эльпидио. Вы интересны суду ровно постольку, поскольку были первой фрейлиной королевы Анны вплоть до конца ее интрижки с Бэкингемом. А королева Анна интересует суд только тем, чтобы понять, какую женщину любил кардинал Мазарини.

Мари де Шеврёз. Ммм, как все просто и как все сложно. А вы уверены, что он ее любил?

Эльпидио. Вы не вправе задавать вопросы судье. Но поскольку я буду выступать одновременно еще и как прокурор, то я отвечу: да уверен.

Мари де Шеврёз. Так не годится, ваша честь. Давайте уж спросим у него самого.

Мазарини. Сегодня это больше, чем любовь.

Мари де Шеврёз. Мы говорим не о сегодняшнем дне, лукавый регент.

Мазарини. Это было то, на чем могли играть мои политические недруги, поэтому я прятал свое чувство за семью печатями.

Мари де Шеврёз. В любую щель залезет и из любой щели вылезет, как моль.

Эльпидио. Уймитесь, герцогиня. И поведайте суду, какую роль играла королева Анна в заговорах против законного мужа своего, Людовика ХIII.

Мари де Шеврёз. О, это долгая, многолетняя история, боюсь наскучить, ваша честь.

Эльпидио. Вопрос задан – отвечайте же, мадам.

Мари де Шеврёз. Если кратко, одно время королева хотела выйти замуж за родного брата короля.

Эльпидио. При живом муже?

Мари де Шеврёз. Точно так, ваша честь.