— Хорошо… — задумчиво сказал сэр Энтони — это хорошо, что у вас есть запасной план. Основные, как правило, не выдерживают столкновения с жестокой реальностью. Кстати — я могу вас обрадовать — транспорты с десантом и корабли прикрытия начали движение в сторону русской территории. Американская подлодка прошла «Цепь» и вышла в заданный квадрат необнаруженной. Сейчас она лежит на дне в полной готовности.
— Это хорошо… Если американцы хотят заправить свою машину на нашей бензоколонке — пусть сначала расплатятся.
— Вот именно… — сэр Энтони допил второй коктейль и начал смешивать третий — а насчет «Циклопа» — сделайте что-нибудь. Вытащите его из России, в конце концов после того, как вся эта каша заварится. Я что ли должен вас учить, это же ваша епархия, черт побери.
Сэр Энтони говорил еще что-то — но сэр Колин уже его не слушал. Он размышлял, как хорошо будет, когда после операции он задаст здесь кое-кому вопрос — а на каком основании этого ублюдка приняли в клуб. Интересно будет.
Уже несколько часов, на этой субмарине была объявлена минута тишины. «Минута» — это такое название, на самом деле шел уже шестой час этой гребаной тишины. Кок не готовил ужин для членов команды, потому что кухонные приборы на камбузе могут дать небольшой шум. Совсем небольшой — для скрытности на этой лодке даже лопасти кухонного миксера обтянуты резиной — но если иметь дело с русскими, то и такого шума может оказаться достаточно. Была полностью отключена связь между отсеками, за исключением связи между реакторным отсеком и командным постом лодки. Были строжайше запрещены всяческие ненужные перемещения из отсека в отсек, и даже разговаривать в полный голос было запрещено. Они входили в одно из самых опасных для боевых субмарин мест — Средиземное море, полностью перекрытое Черноморским флотом русских. Хотя войны и не было — но русские готовились ко всему, готовились долго и упорно, готовились десятилетиями. Сейчас примерно в морской миле от них находилась цепь датчиков русских, которые как раз и были предназначены для того, чтобы обнаруживать вражеские подлодки. Русские так и называли эту систему — «Цепь». Автономные, способные обмениваться информацией между собой и с командным центром датчики, они висели у самого дна подобно адским мячам. Каждый датчик в случае войны дополнялся несколькими минами — самонаводящимися, самотранспортирующимися на глубину постановки, смертельно опасными. Скорее всего, в особый период тут предполагалась постановка и «Шквалов-М» — минных самонаводящихся контейнеров со знаменитыми русскими ракето-торпедами «Шквал», развивающими под водой скорость в триста километров в час. Если такая штучка, пусть и в неядерном исполнении наведется на тебя — даже крикнуть не успеешь. Сейчас этих "кошмаров подводника" конечно же не было — здесь было место интенсивного судоходства и ни один дурак не стал бы устанавливать здесь управляемое минное поле. Но датчики были — и без мин они безопаснее не становились. Если они засекут чужую субмарину — уже через десяток минут над районом повиснет "Морской змей", еще через пару часов в район обнаружения лодки начнут подходить русские боевые корабли. Потопить, конечно, не потопят — но забросают бомбами с отражающей краской. А это пятно не на резиновой обшивке лодки — это пятно на репутации капитана и команды. Если лодка возвращалась в порт приписки с таким вот позорным пятном — командир подлежал увольнению, а экипаж — расформированию.
Именно поэтому, сейчас тяжелый атомный ракетоносец «Джорджия» типа «Огайо» — самый большой подводный корабль на флоте САСШ, шел не своим ходом, его реактор был почти заглушен. Самый большой шум на ядерной подлодке издавали главные циркуляционные насосы реактора, подававшие воду для охлаждения активной зоны — и поэтому сейчас, при прохождении «Цепи» они были отключены полностью. Если бы любой физик-ядерщик увидел работающий пусть и на самой минимальной мощности ядерный реактор с выключенными главными циркуляционными насосами — он бы поседел. Сразу. Работа реактора в таком режиме рано или поздно привела бы к расплавлению активной зоны и ядерной катастрофе. Без вариантов. Для беды достаточно было малого — остановит сухогруз, например патрульный корабль русских — и привет. Но иначе обмануть проклятых русских было нельзя.
Подводный линейный атомный ракетный крейсер — ПЛАРК, так правильно он назывался — «Джорджия» был одним из четырех атомных ракетоносцев класса «Огайо» переоборудованных в подводную платформу сил специальных операций два года назад. Всего в американском флоте было, считая Джорджию четыре таких переоборудованных лодки, а также три новые, изначально подстроенных как подводные платформы — носители крылатых ракет и поддержки специальных операций малошумные субмарины класса «Сивулф», поменьше размером. Эти лодки, переоборудованные в рамках программы «Скальпель» стали одними из наиболее часто кораблей на флоте.
