– Конечно, какой смысл был бы в тайных коридорах, если бы члены семьи ярла не знали о них? – улыбнулся он, открывая дверь тем же ключом, что и ту, через которую они попали в этот коридор.
"Молодец," – мысленно похвалил он своего воспитанника за то, что тот и словом не обмолвился об известном ему тайном коридоре даже своему учителю. Впрочем, старик всегда знал, что из мальчишки точно будет толк.
Открыв дверь, ведущую из комнаты в коридор, они обнаружили Рикхарда, сидящего на кровати. Его покои находились на втором этаже южного крыла. Когда-то, еще будучи десятилетним мальчиком, он, вспотев от напряжения, впервые самостоятельно, используя костыли, добрался до отцовских покоев и сказал Хофорту, что, теперь, когда он может передвигаться без посторонней помощи (хоть и на костылях), он хочет переехать с первого этажа западного крыла на верхний этаж южного. Сам Йоррмит не был свидетелем этого разговора, он узнал о нем из уст замкового слуги и уже тогда проникся глубоким уважением к мальчику.
Однажды, он спросил у Рикхарда:
– Почему тебе так важно было перебраться сюда?
– Здесь большие окна, которые выходят сразу на юг и на восток. А там, – он пренебрежительно указал пальцем в направлении своих бывших покоев, – было одно маленькое окно с видом на конюшню.
Помолчав несколько секунд, он тогда неожиданно прибавил:
– Мне было важно показать отцу, что у меня есть воля. И сила, благодаря которой я могу делать выбор самостоятельно, пусть это и всего-то выбор комнаты.
И вот, пять лет спустя, Рикхард, как и впервые ночи своей жизни в этих покоях, наслаждался видом горы Датт, освещаемой отблесками света звезд и призрачным сиянием луны, показавшейся, сейчас, между облаками, медленно плывущими по небосводу. Когда Йоррмит и Хофорт открыли потайную дверь, он обернулся и, хромой походкой, направился к ним, взяв с кровати свой мешок. Они не заходили в комнату, а ждали, когда он пройдет к ним через проем, образованный тайной дверью.
– Ты готов, сын? – Хофорт понимал, что вопрос глупый, но не мог не задать его.
– Нет, отец, – честно ответил юноша, – но я справлюсь.
Йоррмит не сказал ни слова, любуясь той силой духа, которую, казалось, излучал его воспитанник. Он хотел бы испытывать гордость за то, что воспитал в нем такую стойкость, но совесть не позволяла. Рикхард родился с этой упрямой несгибаемостью и терпением. Старик дал ему лишь знания и частичку мудрости. Все остальное было заслугой самого мальчика.
«Жаль, – подумал учитель, – бесконечно жаль, что Готервуд теряет такого ярла…»
За всеми этими воспоминаниями и рассуждениями, Йоррмит абсолютно упустил тот момент, когда ступени потайного коридора привели их, сначала, на первый этаж, а потом – ниже. Спустя какое-то время, подземный ход превратился в естественную пещеру, внутренности которой были обрамлены сталактитами и сталагмитами. Несмотря на то, что она имела множество разветвлений, Хофорт быстро и безошибочно выбирал дорогу. Идти пришлось далеко, Йоррмит и Рикхард были уверены, что они уже вышли за пределы Готервуда. Ярл Хофорт повернулся к ним и сказал:
– Почти пришли.
И действительно, они не успели сделать и тридцати шагов, как перед их глазами, появились ступени, вырезанные в камне. Поднявшись наверх, они прошли еще немного и наткнулись на дверь. Замочной скважины в ней не было. Старик понял, что открыть ее можно лишь изнутри, используя рычаг, очертания которого угадывались справа от самой двери. Хофорт потянул рычаг вниз, и они услышали тихий шорох двигающегося механизма. Дверь открывалась не полностью, образуя небольшую щель, в которую мог пролезть только один человек. Первым под свет полукруглой луны вышел сам ярл, за ним – его сын, замыкал их небольшой отряд старый Йоррмит.
Оказавшись снаружи, все трое остановились на мгновение, отдавая должное красоте, открывшейся их глазам. Заснеженные холмы, отражающие мягкий свет, проливаемый звездами и луной, заставляли каждого из них вспомнить старые северные сказки, в которых говорилось о долинных духах, всю зиму бегающих по снегу, не оставляя следов, гонимых жаждой поглотить любого глупца, решившего идти по унтарским землям в полнолуние. Тайный выход из замка был выдолблен в скале на высоте, примерно, пятнадцати локтей. Поэтому они могли видеть, как холмы, на краю горизонта встречаются с Диркутским лесом.
Хофорт поднял свою рубаху. Под ней, вокруг его талии была намотана длинная и прочная веревка. Он потянул за один ее конец, после чего, затейливый узел мигом распустился, и веревка упала к ногам ярла Готервуда. Перехватив ее поудобнее, он повернулся к своим спутникам и сказал:
– Дальше пойдем только я и Рикхард, – ему не было нужды говорить о том, что Йоррмит слишком стар для того, чтобы лазать по веревкам зимними ночами, – так что, пока я буду крепить узел, вы можете попрощаться.
Рикхард встретился взглядом со своим наставником и в глазах мальчика была боль, от которой сердце старика защемило.
