Дозорный примчался очень быстро. И стал напротив кресла ярла, молча ожидая приказаний.
«Интересно, – отстранённо подумал Хофорт, – стал бы он проявлять такое рвение на службе, если бы узнал о моем преступлении?»
Он никогда не переставал испытывать чувство вины. Все, на что он был способен – это упрятать тот свой поступок в самые темные глубины своего сознания и стараться не думать о нем, но чувство вины всегда было рядом, болезненно напоминая о себе. Ярлу до сих пор не верилось, что Йоррмит, зная обо всем, не только остался при нем, но и продолжал давать советы. Трудно сказать, как долго владыка Готервуда был погружен в свои мысли, но дозорный все так же стоял, не смея прерывать размышления господина.
– Скажи мне, Мифут, – наконец прервал молчание ярл, – не заметил ли ты сегодня на посту чего-нибудь необычного?
– Нет, ярл Хофорт, – сразу ответил воин, – все было спокойно, никто не пытался тайком проникнуть в замок или в город…
– А, если бы кто-нибудь попытался покинуть замок, ты бы смог это заметить? – прервал его Хофорт.
Дозорный задумался, но лишь на мгновение.
– Да, ярл Хофорт, думаю, это я тоже заметил бы.
Хофорт одобрительно кивнул и жестом дал понять, что Мифут свободен, после чего тот поклонился ярлу, затем, сидящему рядом с ним, Йоррмиту и отправился обратно в дозорную башню.
– Что скажешь? – обернулся ярл к старику, – Мифут – опытный и ответственный человек…
– Я скажу, что все прошло настолько хорошо, насколько это вообще возможно, в сложившейся ситуации. Твой дед был очень предусмотрительным человеком, ярл Хофорт…
– В отличие от меня.
– Пожалуй, – не стал отрицать Йоррмит.
Ярл невесело усмехнулся:
– Как никогда рад, что мой сын больше похож на него, чем на меня. Он сможет сделать все по-умному.
– Пожалуй, – повторил старик, глядя сквозь оконное стекло на просыпающийся Готервуд.
В какой-то момент, Мул остановился и приподнял правое ухо, словно прислушиваясь к чему-то, чего не мог услышать человек. То был язык леса, язык, который люди позабыли тысячелетия назад. Вот и сейчас зверь, всю жизнь проживший среди людей, почувствовал в скрипе веток, в веянии легкого ветерка, блуждающего между крон, что-то вроде приглашения домой и, спустя секунду, продолжил свой путь уже другой, более непринужденной походкой, как будто не замечая, теперь, на своей спине лишнего балласта, в виде хромого юнца.
Рикхард чувствовал: что-то переменилось. Но не мог понять, что именно. Казалось, что лес буквально дышит, как одно большое существо, на спину которого без разрешения взобралось какое-то насекомое, недостойное даже того, чтобы его согнали прочь хвостом. Он знал, что пересек какую-то незримую границу, вошел в полноправные владения леса и чувствовал себя крайне беспомощно. Принятое в замке решение, здесь, в глубине Диркутского леса, больше не выглядело таким разумным. Конечно, юноша понимал, что все будет зависеть от того, как его примет лес и его жители, но он не был готов к тому, чтобы постоянно чувствовать себя слепым и глухим в этом месте. Даже солнце, поднявшееся над горизонтом, практически не умоляло тревоги, всецело завладевшей пятнадцатилетним беглецом, лишившимся почти всего, кроме жизни.
В это же время, словно в противовес своему новому хозяину, Мул чувствовал себя здесь вполне комфортно и свободно, всем своим существом впитывая настроение окружающих его деревьев.
Однако, спустя несколько часов, проведенных в попытках не сбиться с курса, Рикхард на собственном опыте познал, как легко человек может свыкнуться с мыслью, что от него в этом мире совсем немногое зависит. Он все так же чувствовал, что лес наполнен звуками, которые не достигали его ушей, знал, что рядом с ним кто-то есть и не видел никого, но, в конце концов, принял это и, каким-то образом, нашел в этом принятии некоторое успокоение. Когда солнце преодолело половину своего пути к западному горизонту, несостоявшийся наследник готервудского трона, добрался до небольшой опушки, почти в самом центре которой, лежало огромное дерево, упавшее, наверное, не один год назад. Внимательно разглядев свалившегося гиганта, Рикхард направил Мула в ту сторону. Когда зверь довез его до рухнувшего дуба, юноша спешился и подошел к его стволу. Здесь действительно можно было укрыться от немилосердного ветра, начинавшего, порой, промораживать его до самых костей, и устроить короткий привал, а, еще, тут будет удобно развести небольшой огонь и приготовить себе немного травяного отвара, после чего можно было бы поспать до захода солнца.
Идти в темное время суток сейчас разумнее, тем более, что он уже неплохо ориентировался по звёздам. Достаточно для того, чтобы уметь определять стороны света, а более, в настоящий момент, от него и не требовалось.
Привязав мула к крепкой коряге, торчавшей из-под снега, Рикхард стал искать самое сухое место подле поваленного дерева и ветки, подходящие для костра.
