Йоррмит ответил не сразу. Но Рикхард и не ждал молниеносного ответа, он привык к манерам старика и даже полюбил ту неторопливость, с которой у них протекали все беседы. Поэтому, задав вопрос, он сразу продолжил переписывать записи за тысяча пятьдесят шестой год.
– Мы с тобой и так уделяем достаточно много времени сказаниям и песням. И, я полагаю, ты сам читаешь их в часы, отведенные для сна. Но ты – не просто мальчик, которого я стараюсь обучить чтению и письму, ты – мальчик, которого я должен обучить всему, что необходимо знать толковому правителю.
Рикхард горько рассмеялся:
– Да кто признает меня ярлом?
– Народ, – обобрав его смех, промолвил Йоррмит, – ты уже сильнее прежнего, а отец твой еще молод. К тому времени, когда обязанности ярла лягут на твои плечи, они будут достаточно крепки, чтобы выдержать такую ношу. И никогда не забывай, что грубая сила почти никогда не может сломить достаточно гибкий ум. Это похоже на то, как ветер не может сломать лозу, которая упорно продолжает жить и разрастаться там, где падают могучие дубы. Сначала тебе будет очень трудно завоевать их доверие, это я признаю. Но, как только твои ум и мудрость начнут двигать Готервуд к процветанию (а я знаю, что ты сможешь это устроить), они поймут, что такой правитель им будет по вкусу куда больше, чем очередной доблестный воитель. А переписывая все это, – он ткнул пальцем в бумаги, – ты не только практикуешься в правописании, но и узнаешь о самых важных вопросах управления, получаешь представления о том, какими ресурсами располагает твой народ, и отчего объемы этих ресурсов зависят.
Рикхард кивнул, давая знать, что все понял и взялся за последнюю страницу тетради. Он хотел закончить с этим годом сегодня.
Взглянув на песочные часы, одну из множества диковинок, привезенных сюда Йоррмитом, Рикхард понял, что совсем скоро наступит полдень. Ему нравились эти часы. В них не было никаких драгоценностей, лишь деревянный каркас, который защищал стеклянный сосуд, заполненный тонким песком и порошком черного мрамора. Несмотря на это, сын ярла оценил бы их куда выше, чем какой-нибудь изумруд или сапфир. Когда он закрыл тетрадь, в верхнем сосуде еще осталось совсем немного песка, который безостановочно пересыпался вниз, подобно тонкой струйке воды. Когда сосуд опустел окончательно, старик сказал:
– Пошли, мальчик, пора нам подкрепиться.
Юноша дописал последнее слово, закрыл обе тетради и чернильницу, почистил перо и спрятал все это в свой сундук, который запер на замок. Старик с довольным видом смотрел, с какой аккуратностью его ученик обращается со своими вещами. Он даже поднял руку, чтобы одобрительно похлопать парня по плечу, но тут же нахмурился и отпустил ему подзатыльник:
– Костыли.
– Они мне не нужны, Йоррмит, я уже хромаю гораздо меньше…
– Об этом, молодой человек, лучше судить мне. Если ты шлепнешься на ступеньках, я не потащу тебя на своей спине. Ты делаешь большие успехи, но отказываться от них окончательно, пока что, рано.
Наследник Хофорта вновь послушно кивнул и достал из-за ложа два деревянных костыля, которые так сильно ненавидел. Еще большую ненависть у него вызывала только собственная немощь. Йоррмит хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но не нашел подходящих слов и лишь потрепал темную шевелюру ученика.
Еду они всегда брали на первом этаже у замковых кухарей, но ели в разных местах, выбирая их поочередно. Однако, мальчик и старик так сдружились, что очередь выбора уже роли не играла, так как каждый выбирал то место, где хотелось бы поесть и другому. В теплое время года, они почти всегда обедали за пределами замка и города, уходя на холмы или перед Диркутским лесом, находившимся неподалеку, там Йоррмит обучал Рикхарда тем вещам, о которых ярл даже не догадался бы попросить. Уже в пятнадцать лет, Рикхард разбирался в травах, грибах, кореньях и варил отвары не хуже настоящих целителей, умел читать чужие следы и запутывать свои. Там же мальчик учился языкам и традициям других народов. Йоррмит всегда помнил, что перед ним – будущий владыка Готервуда, но он часто говорил мальчику, что ему самому стоит об этом забыть до тех пор, пока он не станет ярлом.
– Жизнь весьма непредсказуема, мой маленький друг, и ты не должен жить в уверенности, что все будет, как мы задумали. Поэтому, тебе необходимо научиться обходиться без замковых стен, защищающих тебя, и без слуг, помогающих тебе, без власти и прав на нее, ибо неизвестно, где тебе придется спать следующей ночью, – говорил Йоррмит.
