С конца осени и до самой весны, учитель и ученик, чаще ели в замке. Но и тут старик не упускал возможности научить чему-нибудь своего воспитанника. Он рассказывал ему, из чего и как строились стены, почему бойницы и лестницы расположены так, а не иначе, что выигрывают этим расположением обороняющиеся и как использовать это преимущество с максимальной эффективностью. Как Рикхард не старался, он не мог сравняться в силе со своими ровесниками и вряд ли смог бы когда-нибудь биться в первых рядах, именно поэтому Хофорт и Йоррмит трудились над тем, чтобы недостаток силы был с лихвой компенсирован знанием и умением.
На этот раз, они пошли к дозорной башне, в которой содержались почтовые птицы Готервуда. Узкими коридорами Йоррмит и Рикхард неторопливо пробирались к северному крылу замка, переговариваясь о сторонних вещах и кивая редко встречающимся стражам и слугам. Когда ноги привели их к дверям, ведущим к винтовой лестнице, старик предложил своему воспитаннику немного передохнуть. Он постучал в дверь, откуда практически сразу раздался грубый голос почтаря:
– Кто там?
– Это Йоррмит и Рикхард. Будь добр, Кайгар, вынеси нам пару стульев.
– Будет сделано, Йоррмит, – голос почтаря стал мягче. Все в замке любили сына ярла и его наставника.
Высокий и худощавый почтарь вынес два стула и поставил их перед ними, после чего вновь скрылся за дверью. Старик и юноша, тем временем, уселись на стулья, чтобы дать ногам небольшой отдых перед подъемом.
– Известно ли тебе, почему двери в башню всегда закрыты? – спросил старик у Рикхарда.
– Конечно. Во-первых, так заведено, чтобы письма могли читать только те, кому это позволено, во-вторых, чтобы, в случае нападения, никто не помешал главному почтарю отправить весть соседям, – без запинки ответил юноша, – ты ведь сам мне это объяснил давным-давно.
Йоррмит улыбнулся и похлопал его по плечу.
– Я много чего объяснил тебе, и хочу быть уверенным, что не зря сотрясаю воздух. Ну, ладно, я готов продолжить наш путь, а ты?
Рикхард молча поднялся и оперся на костыли. Наставник вновь постучал, и ответил на неизменный вопрос "кто там?". Кайгар впустил их и забрал стулья. Между лестницей и дверью была узкая комната, не имевшая окон и освещенная двумя факелами, прикрепленными к стенам, один напротив другого. В ней находился стол, несколько стульев и ящик, в котором хранились бумага, перья и чернила, которыми должен был воспользоваться почтарь для отправки срочного сообщения. Кайгар поставил стулья на место и, обогнав гостей, отпер ключом вторую дверь (не забыв запереть первую), за которой сразу начиналась винтовая лестница, ведущая на самый верх. Заперев за ними и ее, почтарь сел за стол и продолжил вырезать фигурку из дерева, уже начинавшую принимать очертания лошади.
На фоне всего замка дозорная башня выделялась не меньше, чем одинокое дерево на лугу. В северных землях, как правило, строили невысокие здания, раньше даже ярлы жили в одноэтажных медовых залах. Однако, вечные конфликты между ближайшими соседями и Айгартским королевством, вынудили их заняться строительством твердынь, в которых можно было бы пережить длительную осаду. Ярл Дугрин же, дед Хофорта, пошел дальше других, приказав своим людям возвести высокую башню, с которой видна была вся долина Мукот и прилегающий к ней Диркутский лес. Рикхард и Йоррмит не стали подниматься на крышу, слишком уж холодным был октябрьский ветер, да и не хотелось им отвлекать от дозора стражей, неотрывно следящих за всем, что мог заметить человеческий глаз с такой высоты. Они остановились в комнате, в потолке которой был деревянный люк, через этот люк дозорные попадали на крышу башни. Им полюбилось это место из-за тишины и воя ветра, разбивавшегося о кирпичное тело башни. Йоррмит уселся на один из сенных матрацев и начал разворачивать их обед, пока Рикхард устраивался рядом, бросив костыли под ноги. В свертке было два глиняных горшка с запеченным картофелем и мясом, а также бурдюк с теплым травяным отваром. В след за горшочками и бурдюком, на свет появились две, завернутые в чистую ткань, деревянные ложки.
– Я забыл про чаши, – сказал Йоррмит, сердито опершись руками о колени.
– Зато я не забыл, – улыбнулся Рикхард и выудил две деревянные чаши из кармана своей куртки, – ты часто забываешь взять их на кухне, вот я и ношу их при себе, на всякий случай.
Йоррмит опять довольно хмыкнул и похлопал воспитанника по плечу, взял чаши и разлил отвар. Спустя минуту оба уже во всю барабанили ложками по горшкам. Лишь редкие реплики сотрапезников, шум почтовых птиц за стеной и завывание холодного ветра нарушали тишину. Когда еда была съедена, а отвар выпит, Рикхард, пользуясь тем, что никто их тут увидеть не может начал ходить кругами, оставив костыли на полу. Периодически он переводил вес то на одну ногу, то на другую, пытаясь уловить нынешние пределы собственных возможностей.
– Да, они и впрямь тебе уже почти не нужны, парень, – заметил Йоррмит, ткнув носком стоптанного сапога брошенные костыли, – но ты, скорее всего, никогда не избавишься от хромоты.
