А через пару дней Нэми преподнёс брату крайне необычный подарок, представляющий из себя миниатюрный кулон размером с ногтевую пластину на большом пальце, вырезанный из дерева. На нём был выцарапан рунический символ, значения которого Клаэс не знал. Судя по неаккуратности изделия – Нэми выстрогал его сам. Кулон висел на странной верёвке, которая сразу показалась Клаэсу подозрительной. Он с опаской поинтересовался, из чего она сплетена. Нэми ответил: «Из моих волос», и угрожающим тоном приказал, чтобы брат всегда носил эту вещь при себе, пусть не на шее, но хотя бы в кармане. Клаэс тогда решил, что Нэми окончательно спятил, но спорить не стал. Подвеску он носил на шее, чтобы брат видел её и лишний раз не нервничал. Это было далеко не самым странным из всего того, что делал Нэми. В первый же день заселения в дядину квартиру он кухонным ножом вырезал на обшарпанном паркете прямо перед входной дверью под ковриком довольно ёмкие по объёму письмена на неизвестном Клаэсу руническом языке. Куриные и рыбьи кости он продолжал добросовестно относить в какое-нибудь безлюдное место, чтобы закопать там. По четырём углам прихожей закреплены веточки чертополоха. Пучки какой-то засохшей травы фигурировали и во всех остальных помещения, включая уборную. Рунами испещрён пол под кроватью Клаэса и под диваном Нэми. Под потолком спальни висит несколько самодельных ловцов снов и фурин из перьев, бусин и колокольчиков, синхронно позвякивающих на сквозняке, когда окна были открыты. Клаэс не слышал этих звуков с момента смерти брата, потому что ни разу за всё это время не удосуживался проветрить квартиру или хотя бы раздвинуть плотные шторы. Всюду расставлены свечи разных форм и размеров, а полка кухонной антресоли битком набита склянками с давно, должно быть, прокисшими отварами и субстанциями непонятного назначения. Пора бы выкинуть их, но Клаэс как будто боится, что Нэми вернётся однажды и закатит скандал. Потому всё остаётся в первозданном виде. Впрочем, стоит отметить, что одна из изготовленных Нэми мазей значительно поспособствовала скорейшему заживлению раны на лице, шрам мог остаться более выразительным.
Кроме всего прочего водилось у Нэми хобби вырезать статьи с некрологами из газет и клеить их на стену над своим письменным столом, заваленным книгами в разной стадии прочтения, бесконечными тетрадями, обрывками листов и скомканными бумажками. Преимущественно он коллекционировал убийства и несчастные случаи, естественные смерти его не интересовали. А ещё Нэми носил в ухе черепушку крысёнка, к которой приделал незамысловатую застёжку от серьги. Нэми никогда не расставался с этим эксклюзивным аксессуаром, но снял его в день перед исчезновением и будто бы нарочно оставил на видном месте, чтобы Клаэс заметил. С крысами у Нэми вообще складывались особенные отношения. Только их он и любил. Грызуны табуном бегали по квартире, как-то пробираясь внутрь из подвала. Клаэс настолько к ним привык, что почти не замечал. О мышеловках или отраве не могло идти и речи, брат устроил бы грандиозную истерику. Существенного дискомфорта грызуны не доставляли, вещи не портили, не гадили, где попало, они даже помогали с уборкой, подъедая завалившиеся за антресоль крошки, и никогда не проявляли агрессию в отношении хозяев. Но неразрешённым оставался вопрос антисанитарии, угрожающей здоровью. Нэми же заверял, что регулярно их купает. Он считал крыс чем-то вроде домашних животных, разговаривал с ними, дрессировал (исключительно лаской), и стоит отметить, что они в самом деле его слушались. Без Нэми крысы немного обнаглели, стали лазать туда, куда до этого не совались, будто бы соблюдая определённые правила поведения, а теперь могли разбить тарелку, по неосторожности столкнув её с края стола, или испражниться на видном месте. Но бороться с ними Клаэс так и не решался.
Оглядев квартиру, Клаэс со стыдом осознаёт в сколь кощунственный упадок она пришла за последний месяц. Носки липнут к грязному полу. В раковине навалена грязная посуда. Мусорное ведро под раковиной давно забито и воняет на всю квартиру. Газовая плита покрыта засохшими разводами. Прямо в ванне гора одежды, которую не было сил даже в стиральную машину запихнуть. В комнате покрываются плесенью грязные кружки и тарелки, оставленные в самых неожиданных местах. Кровать завалена разнородным шмотьём и Клаэса, и Нэми вперемешку. Импровизированные пепельницы из блюдец, консервных банок и рюмок переполнены валящимися через край бычками. В тряпичном абажуре высокой напольной лампы сплетена паутина, причудливый узор которой вместе с передвигающимся по тонким нитям пауком гротескно отражается на потолке в многократно увеличенном масштабе. Прежде Клаэс трепетно относился к соблюдению чистоты и порядка, регулярно устраивая генеральную уборку и отчитывая Нэми за валяющиеся невпопад вещи. Впрочем, проще было молча прибрать за ним, Клаэс, как правило, так и поступал, потому что ждать от брата помощи в этом вопросе не имело смысла.
