Что ж, наверное, настало время возвращаться к привычному ритму жизни. Он решает начать с мытья посуды и уже тянется к крану, но вдруг замирает, услышав из спальни мелодичный звон. Не могло существовать естественной причины, которая привела бы колокольчики в движение, ведь окна по-прежнему оставались плотно закрыты. Клаэсу становится немного не по себе и по коже непроизвольно пробегают мурашки. Он крадучись направляется в спальню и сразу же замечает источник звука. Все прочие подобные подвески остаются неподвижны, кроме одной единственной, её как будто кто-то задел, проходя мимо. Крысы этого сделать не смогли, не дотянулись бы. Клаэс зачарованно наблюдает за тем, как множество мелких полых трубочек соприкасаются друг с другом, создавая тем самым лёгкий, вибрирующий звон. Вдруг одна из них внезапно срывается с верёвки, брякается об пол и катится под комод. Сам не понимая почему, Клаэс подрывается с места, падает на колени и начинает шарить ладонью в узком промежутке между полом и дном комода, но вместо трубки вытаскивает оттуда миниатюрный ключ.
Когда Клаэс был маленьким – Нэми прочёл ему печальную историю о Садако и тысяче бумажных журавликах. Она повествовала о реально существовавшей девочке, которая жила в Хиросиме. На тот момент, когда в 1945 году город уничтожила атомная бомба, Садако Сасико было два года. Она находилась далеко от эпицентра взрыва, потому выжила, но спустя почти десять лет у неё появилась первая онкологическая опухоль. Месяц за месяцем состояние ребёнка ухудшалось. Уже в больнице, в ожидании смерти, которую прогнозировали врачи, Садако узнала легенду, гласящую, что человек, сложивший тысячу бумажных журавликов, может загадать любое желание, которое непременно сбудется. И девочка взялась за дело в надежде поправиться. Она умерла, сделав 644 журавлика. Впоследствии память о Садако и других жертвах атомного оружия увековечили в памятнике. Нэми вообще будто нарочно подбирал такую литературу, которая способна была травмировать неокрепший детский разум. В конце всех историй, которые он читал младшему брату, главные герои умирали, оставались покалечены или обречены на страдания. Клаэс, как правило, после финала пребывал в состоянии столь сильного эмоционального потрясения, что даже не плакал. Он оправдывал это тем, что Нэми хотел подготовить его к реальной жизни, которая, зачастую, бывает крайне жестока и несправедлива.
С рассказом о Садако Клаэс познакомился в то время, когда их мама заболела, и рассмотрел это, как намёк. Он тоже начал складывать журавликов, надеясь, что сможет выполнить необходимые условия и тем самым заслужит право на желание, но не успел. На тот момент, когда мама умерла, у Клаэса был готов всего 251 журавлик, и брату было об этом известно. 02:51 – время, установленное на циферблате неисправных часов, которые Нэми надел перед смертью, прямым текстом упомянув при этом о бумажных журавликах. Что касается ключа, обнаруженного под комодом, он появился там незадолго до смерти Нэми. Клаэс был щепетилен в вопросах, касающихся наведения порядка, и когда брался за уборку, то не ленился добраться до каждого пыльного уголка.
Стоя в трепетном оцепенении и вытаращенными глазами взирая на ключ, Клаэс пытается собраться с мыслями. И вдруг его посещает озарение. Он молниеносно мчится к книжному стеллажу, точно зная, что история о тысяче бумажных журавликов наверняка должна иметься среди бесчисленного количества разнообразной литературы, которую они с братом постепенно перевозили из деревни. Попутно роняя в спешке несколько книг, Клаэс находит ту саму, раскрывает её на случайной странице, и в тот момент к ногам его падает выскользнувшая из недр книги визитка. Информация на ней даёт краткое описание услуг, предоставляемых частной юридической фирмой, адрес офиса, номер контактного телефона и часы работы.
Голова идёт кругом. В коленях появляется слабость, Клаэс, чуть пошатнувшись, отступает назад и садится на подлокотник дивана. Он очень явственно представляет, как Нэми переводит стрелки часов, выставляя нужное время, затем прячет под комодом ключ, а в книге – визитку. Клаэс не может понять, к чему все эти сложности, но, если брат так поступил, значит, «так надо». От предположения, что брат расстался с жизнью не по собственной инициативе, холодеет затылок. Он чего-то опасался, возможно, кто-то угрожал ему. До открытия офиса остаётся более четырёх часов, но оставаться дома в ожидании Клаэс счёл не приемлемым. Трясущимися от перевозбуждения руками он засовывает ключ и визитку в карман брюк, затем начинается суетиться по комнате в поисках своих документов и свидетельства о смерти брата, которое наверняка потребуется для подтверждения прав на предполагаемое наследство. На бегу сорвав с вешалки в прихожей джинсовую куртку, Клаэс устремляется на улицу.
1. НАСЛЕДСТВО.
