— Ну, не то, чтобы мы с ним были лично знакомы… Вполне вероятно, что он подозревал о моём существование. Тяжело не заметить, если за тобой постоянно кто-то подглядывает.
— Его убили?
— Да. Вижу, тебе не надо объяснять, как это работает. Уже хорошо. Взять под контроль чьё-то сознание для некоторых из нас так же просто, как управлять персонажем в видео игре. Кстати, учинённый погром в доме и разбитое зеркало – это действительно твоих рук дело. Но ты сделал это, будучи не в своём уме, а если точнее, то в твоём уме был кто-то другой. Тебя могли бы заставить грызть осколки, а ты бы думал, что это крекеры. Я тоже так умею. Прежде всего, научись определять, когда в своей голове ты уже не один.
Клаэс вновь впадает в ступор. Каждое новое высказывание этого человека всё больше поражает, но в то же время Андер даже рад слышать это, ведь появилось подтверждение его адекватности.
— Давай поговорим о тетрадях. Что ты думаешь?
— Это вроде как дневники, да?
— Тебе виднее, — загадочно улыбается незнакомец. — Продолжай.
— Моя семья… Они могли… Я не знаю, как это правильно назвать…
— Жрецы, колдуны, шаманы, медиумы, провидцы, телепаты, экстрасенсы… Это всего лишь упрощённые ярлыки. В разные времена нас и называли по-разному, но точно сказать, кто мы такие, никто не может. Даже мы сами. Я полагаю, что люди вроде нас — побочный, более совершенный виток эволюции homo sapiens.
— И много «нас» таких?
— Это тоже неизвестно, точный подсчёт не ведётся. Могу сказать только очень-очень примерно: на три тысячи обычных человек приходится один такой, как мы. Так уж заведено, что мы не очень-то склонны контактировать друг с другом, и стараемся не предавать свои возможности огласке. Это вполне понятно, если задуматься. Чем меньше свидетелей — тем безопаснее. В некоторых культурах нас почитали наравне с богами, но в большинстве случаев предпочитали сжигать на кострах.
— Мои бабушка и мама были ведьмами? Так получается?
Незнакомец брезгливо морщится.
— Нет. Фу. Я же сказал, что это просто ярлыки. Нам не надо продавать душу дьяволу, чтобы обрести способности. Мы рождаемся с этим.
— Но я с этим не рождался.
— Ты просто забыл. Нэми постарался. Он всё время оставался рядом с тобой, чтобы оградить тебя информационным барьером. Ему очень хотелось сделать твою жизнь спокойной и нормальной, как у простых людей, чтобы у тебя были товарищи, подружка, здоровая психика… Но теперь, когда его нет, он больше не может служить тебе громоотводом, как раньше. Ты скоро всё вспомнишь. Возможно, будет больно. Твой разум слишком ослаб за долгие годы изоляции и теперь не приспособлен к нагрузке, но это дело привычки, постепенно станет легче. Главное — ничего не бойся. Твой брат всё ещё рядом. Через своих крыс он даёт тебе подсказки, будь внимательнее.
— Рядом? Но…
— Да, он мёртв, но это довольно деликатный и индивидуальный момент. Иногда, после полного уничтожения физического тела, некоторые из нас способны осознанно оставаться рядом с теми, кого любили, чтобы присматривать за ними. Фантомы — это не выдумка. Обычным людям такая опция тоже доступна, но надолго они не задерживаются, не умеют контролировать новую форму существования и не вполне понимают, что с ними случилось. Как бы поточнее выразиться… Видишь ли, наши мысли — это что-то вроде электричества, которое чаще всего заключено в генераторах, проводах и батарейках. Тела — это тот же проводник. Но вот другое замечательное явление — гроза, свободные заряженные частицы в небе, понимаешь?
— Не очень…
Незнакомец хочет ещё что-то сказать, но вдруг лицо его становится сосредоточенным, он будто к чему-то прислушивается.
— Так, ладно, я заболтался. Мне пора возвращаться в себя, а то дома что-нибудь заподозрят. Этого мне только не хватало. Ой, я ведь не представился. Меня зовут Игорь. Я навещу тебя позже. Читай тетради. Постарайся вспомнить самое раннее детство. Пытайся говорить с братом.
Клаэс хочет выразить протест, потому что у него осталось ещё слишком много вопросов, но не успевает. Лампочка на кухне гаснет буквально на пару мгновений, а когда вновь вспыхивает – Игоря на подоконнике уже не оказывается.
***
На похоронах Адли уже не плакала. Света лежала в закрытом гробу, никто из присутствующих не смог на прощание посмотреть на её лицо. Сергей сопровождал племянницу. Он опасался, как бы и с ней чего не случилось на нервной почве. Подобного рода потрясения не проходят бесследно. Собралось много народа – все одноклассники, некоторые учителя, друзья и родственники. Доктор Василевский довольно хорошо знал Свету, как лично, так и из рассказов Адли, но не мог подобрать ни одной причины, которая побудила девочку на самоубийство.
