Понять, что творится у Нэми в голове, действительно было не просто. Однажды Клаэс набрался смелости и проследил за братом, когда тот с первыми лучами солнца по обыкновению отправился в лес, но по неосторожности своей умудрился угодить в болото. Повезло, что Нэми услышал отчаянные вопли захлёбывающегося Клаэса и успел его вытащить. Брат тогда не ругался, лишь сказал, что если бы захотел, то мог бы дать ему утонуть, а бабушке потом соврал бы, что не видел его. Клаэс за всю дорогу, пока Нэми волок его за рукав домой, не произнёс ни слова и старался не подавать вида, что готов в любой момент разреветься от обиды, но в итоге всё равно начал шмыгать носом и украдкой вытирать наворачивающиеся слёзы. Нэми, конечно же, заметил это. Он помог Клаэсу отмыться, очистить футболку и шорты в ручье и пообещал, что не наябедничает бабушке о случившемся, если тот поклянётся больше никогда за ним не шпионить. Потом Нэми серьёзно спросил: «Ты понимаешь, почему я сержусь?». «Наверное, потому что я тебе помешал», — неуверенно предположил Клаэс. Брат покачал головой. «В лесу полно капканов, их ставят местные охотники, которые приезжают сюда на лето, ты мог бы угодить в один из них и остаться без ноги».
После того случая с болотом Нэми дал брату возможность проводить с ним больше времени, но оно в итоге не оправдало возложенных на него надежд. Клаэс всё больше убеждался в том, что Нэми очень странный. Он не имел ничего общего с остальными немногочисленными детьми, с которыми Клаэсу довелось познакомиться. Игры, забавы, шалости, фантазии – всё это было абсолютно чуждо Нэми. Начитавшись историй о приключениях Тома Сойера и Гекльберри Финна, Клаэс наивно полагал, что его брат, как минимум, отправляется на поиски сокровищ, а Нэми, как выяснилось, проводил дни, просто гуляя по лесу. Молча. Присутствие брата он с успехом игнорировал, если тот пытался начать разговор. Он мог часами лежать на траве с закрытыми глазами, будто бы засыпая, но на деле же с упоением прислушивался к каждому хрусту, к каждой птице, к шелесту листвы на ветру. И только в эти моменты он не выглядел угрюмым и диким. Нэми становился безмятежным, преисполненным некой трепетной нежностью ко всему сущему.
Утешением Клаэса среди тоскливого однообразия в глуши был их с Нэми дядя Паша. Клаэс сомневался, что знал его под настоящим именем, ведь сам он позже стал Колей, Нэми – Наумом, а мама Агда – Глашей. Дядя жил и работал слесарем на заводе в многолюдном городе в паре сотен километров от деревни. Примерно раз в месяц он навещал мать, сестру и племянников, привозя с собой диковинные для Клаэса сладости, жевательные резинки, чипсы, газировку, электронные игры на батарейках и красивую одежду. Визитов Паши Клаэс ждал, как праздника. Дядя был добродушным, разговорчивым и улыбчивым человеком, общение с ним складывалось легко и непринуждённо, к нему хотелось тянуться, как к мартовскому тёплому солнышку после долгой, сумрачной зимы. Даже Нэми хорошо к нему относился и добровольно вступал в разговор. С Агдой Паша тоже отлично ладил, они, казалось, понимали друг друга без слов. Сестре не нужно было объяснять, почему она из года в год становится всё худее, бледнее и печальнее. «Я не за себя боюсь», — услышал однажды Клаэс обрывки разговора мамы с дядей Пашей. «Я совершила страшную ошибку». Вероятно, она подразумевала под ошибкой свой брак с тем человеком, который стал отцом её детей. Клаэсу оставалось лишь додумывать общую картину произошедшего, но судя по коротким репликам полушёпотом выходило, что мама скрывалась от бывшего мужа, так как он хотел забрать сыновей. Осознание, что папа не бросил их, а напротив — жаждет встречи, вызвало у семилетнего Клаэса противоречивые чувства. Ему бы очень хотелось познакомиться с ним, но раз мама не допускала этого, значит, на то имелись весомые аргументы. Значит, «так надо». Чуть позже он поделился своей тайной с Нэми, а тот лишь пренебрежительно отмахнулся и сказал, что ничуть не расстроится, если больше никогда не увидит отца.
Потом началась школа. Она находилась там же, где ближайший магазин, Нэми приходилось каждое утро отвозить Клаэса через поле на велосипеде, а после обеда увозить обратно. Сам Нэми от получения официального образования отказался, а мама с бабушкой и не настаивали.
