Официальным наследником был Нэми, потому как Клаэс ещё не достиг совершеннолетия. Для вступления в наследство пришлось обойти несколько государственных инстанций, провести долгие часы в очередях для оформления прописки и собственности, Клаэс полностью руководил процессом с присущей ему собранностью и ответственностью, а Нэми лишь ставил подписи там, куда младший брат тыкал пальцем. Спустя пару месяцев на семейном собрании было приято решение, что для Клаэса будет лучше с концами переехать в город. Никто не сомневался в его навыках взаимодействия с внешним миром. Нэми собирался переезжать вместе с ним, что Клаэса удивило, он понимал, сколь тягостно для брата многолюдное общество, и попытался отговорить его, ведь и бабушку бросать совсем одну не хорошо. Для всех было бы лучше, если бы Нэми остался в деревне, но тот оказался непреклонен. Клаэс для себя объяснил это тем, что старшему брату он по-прежнему казался недостаточно взрослым для самостоятельной жизни, и тот считал своей обязанностью позаботиться о нём. Но обстоятельства сложились равно наоборот, и Клаэсу пришлось заботиться о Нэми.
В течение первой же недели Клаэс нашёл работу грузчиком на мебельной фабрике. На что-то большее с девятью классами образования и отсутствием опыта рассчитывать не приходилось, но Клаэс был вполне доволен. У Нэми же с трудоустройством сразу возникли проблемы. Он пробовал работать в разных организациях уборщиком дворовых территорий, подъездов или торговых площадок, но очень скоро его отовсюду гнали. Первая причина — хамство начальству и коллективные жалобы жильцов или покупателей, вторая — неконтролируемые запои. Гармонично сосуществовать с социумом Нэми оказался не способен. У него сложился сложный характер, который с возрастом лишь сильнее портился. Рядом с таким человеком ужился бы далеко не каждый. Нэми был ворчлив, вечно всем недоволен, нелюдим, неопрятен, бестактен и — что, пожалуй, самое неприятное — откровенен до отвращения. К такому не стоило обращаться с вопросом, идёт ли тебе новая причёска, начал бы Нэми с того, какая она ужасная, а закончил тем, что ты на матери-земле — гнойный прыщ и существования в принципе не достоин. Нэми всех ненавидел. Он мог без видимых оснований обругать любого, кто оказался рядом, будь то сосед, приятели или девушка Клаэса, случайные прохожие, люди, которым не посчастливилось занять соседнее с ним место в очереди, а в некоторых случаях брат мог даже спровоцировать драку. Ситуацию значительно усугубляла прогрессирующая тяга к алкоголю, проявившая себя после обоснования в городе. Пил Нэми регулярно и много. Так как личные деньги у него появлялись исключительно редко – он не мог себе позволить качественные, дорогие напитки, потому довольствовался дрянным самогоном, чьё производство было отлажено в квартире напротив. На пороге своего тридцатилетия он вёл себя как выживший из ума чрезвычайно агрессивный старик и выглядел подобающим образом. Клаэс неоднократно намекал брату, что он похож на бомжа, и неплохо бы чуть больше внимания уделять личной гигиене. Душем он пренебрегал, так же, как и зубной пастой, бритвой, дезодорантом, расчёской... Ту копну волос, которую по ошибке можно было принять за птичье гнездо, прочесать представлялось совершенно невозможным, а если и попробовать, то пришлось бы драть с клоками или брить наголо. Новую одежду он приобретать отказывался и ходил в ветхих дядиных обносках из прошлого века. Иногда поведение Нэми становилось совсем уж странным. Он мог на протяжении долгого времени буквально преследовать Клаэса по пятам, ничего не говоря при этом, просто всюду таскался следом, периодически лез обниматься и едва не плакал при этом, обдавая терпким перегаром. Но большую часть времени брат ворчал, сквернословил и насылал проклятья на всё человечество, запивая матюки самогонкой. Даже Клаэс с трудом выносил его. За исключением тех дней, когда Нэми впадал в беспросветное уныние, не вставал со скрипучего, промятого дивана, не ел и даже беспробудно пить переставал. Тогда брат хотя бы не создавал шума и казался почти милым.
