Город, в который Клаэс влюбился с первого раза, был далеко не самым крупным на территории России, но значился областным. Проживало в нём примерно четыреста тысяч человек. Ещё из окон поезда он восхитился великолепием буйства красок, повсеместно кипящей жизнью, неумолкающим шумом и гамом бурной разнообразной деятельности. Дорога до города заняла чуть больше трёх часов, но это время пролетело незаметно. Клаэс восхищённо рассматривал пассажиров – таких разных, причудливо одетых, громко смеющихся. Все девушки казались ему очаровательными, одна была краше другой. Некоторые из них, ловя на себе его влюблённый взгляд, кокетливо улыбались в ответ. Причёски, макияж, платья всевозможных расцветок и фасонов, туфли на высоких каблуках, запахи духов – всё это будоражило юный ум и фантазию четырнадцатилетнего мальчика, который впервые на своей памяти покинул пределы полузаброшенной деревни. Нэми же выглядел мрачнее тучи. Ещё на перроне перед посадкой он натянул на голову капюшон безразмерной толстовки, надел непроницаемо-чёрные солнцезащитные очки, нахмурился, съёжился и всем своим существом источал угрюмую раздосадованность. По пути дядя рассказывал историю основания города, его законы, правила поведения, описывал достопримечательности, которые племянникам предстояло увидеть, обещал сводить в парк аттракционов и покатать на теплоходе по реке, делящей город на две половины. Все свои обещания он сдержал. Трудно описать восторг подростка, который впервые оказывается на самой верхушке колеса обозрения, гоняет по автодрому, ест пиццу в многолюдном кафе, слушает выступления уличных музыкантов на площади у рынка. Те две недели Клаэс и по сей день считает самыми счастливыми в своей жизни.
В дальнейшем Паша приглашал их к себе в гости регулярно, племенники уже были достаточно взрослыми, чтобы преодолевать расстояние от деревни до города самостоятельно, путаницы выйти не могло, маршрут поезда пролегал напрямую без пересадок. Клаэс прекрасно понимал, как много дискомфорта доставляют Нэми эти поездки, но брат неизменно сопровождал его даже спустя пару лет, когда Клаэсу уже исполнилось шестнадцать, и он считал себя серьёзным, взрослым человеком. Эта упрямая опека в ущерб самому себе сперва оскорбляла Клаэса, а затем стала казаться довольно трогательной. В качестве благодарности он благородно брал на себя все неизбежные коммуникации с незнакомыми людьми во время поездки.
У дяди выдавалось не так много свободных дней, за исключением воскресенья и половины субботы он с утра до вечера находился на работе и случайных калымах, потому что комфортная жизнь в городе стоила приличных денег. Клаэс очень быстро освоился, хорошо изучил центр и ближайшие к дому Паши районы, потому вполне мог гулять самостоятельно, а Нэми мрачной тенью всюду бродил за ним. Казалось, что прекраснее жизнь стать уже не может, Клаэс вот-вот должен был окончить девятый класс и сразу после этого планировал переехать в город, найти для себя работу и снимать собственное жильё. Дядя жил в однокомнатной квартирке в старой пятиэтажной хрущёвке. И без того маленькая площадь из-за нагромождения мебели и бытовой техники казалась совсем крошечной, а на кухне двум людям уже было тесно, если доводилось находиться там одновременно. Паша и без дополнительных уговоров прописал бы племянников у себя, но Клаэсу не хотелось доставлять ему неудобства. Судьба сыграла злую шутку, распорядившись так, что его желаниям суждено было сбыться, но такой ценой, что Клаэс, зная обо всём наперёд, не задумываясь отрёкся бы от своих устремлений.
На сорок шестом году жизни дядя Паша без каких-либо предпосылок решил свести с ней счёты. Он повесился на своей кухне, предварительно позаботившись об оформлении завещания, согласно которому всё его имущество переходило племянникам. Находясь в деревне, Клаэс не имел возможности поддерживать с дядей общение, хотя у него и имелся простенький мобильный телефон, подаренный Пашей, но вот связи там не было, как и электричества для зарядки, потому пользоваться гаджетом представлялось возможным только во время визитов в город. Тело провисело в петле несколько дней, пока до соседей не начал доходить запах разложения. Тогда в присутствии участкового был вскрыт замок, медицинские работники констатировали смерть, а ещё через четыре дня почтальон доставил бабушке Иде трагическое известие. Её адрес дядя указал в предсмертной записке, состоящей всего из пары фраз. «Я очень устал. Простите меня».
На тот момент Нэми исполнилось двадцать два года, а Клаэсу – семнадцать. Нэми не выказал признаков потрясения. Клаэс на тот момент тоже понимал, что взрослые далеко не все свои чувства и эмоции делят даже с самыми близкими людьми.
