— Она была одной из двойняшек. Их имена — Вера и Варя. Девочки лишились матери при рождении. Об отце сведений нет. Сестра их матери взяла над ними опекунство. Вера с раннего детства начала проявлять особенности. Религиозная тётя девочек считала, что её племянница — Дьявол во плоти. Мы услышали о ней случайно, когда девочкам было четырнадцать лет, и незамедлительно нанесли семье визит под видом представителей православной церкви, которых заинтересовал этот случай. Мы хотели забрать обеих, но Варвара узнала об этом заранее и сбежала.
— Но тогда всё очень просто. Вторая двойняшка и забрала ребёнка.
— Нет. Домой она больше не возвращалась. А спустя три года её останки были найдены недалеко от её родного города. Предположительно, Варя стала жертвой насилия. Её сильно покалечили и сожгли.
— Вау. — Произносит впечатлённый Игорь. — Вот это история.
— У нас, разумеется, остались образцы ДНК Веры, по которым возможно провести сравнение, но ребёнок мог оказаться где угодно. Проверить всех пятнадцатилетних девочек во всех двухстах пятидесяти шести странах мира довольно затруднительно. Двое наших сотрудников на момент своей характерной смерти уже не находились в России, потому у нас нет оснований полагать, что и убийца по-прежнему проживает в нашем государстве. Так же мы не уверены в том, что она приходила к тебе лично. Вполне вероятно, что это была лишь её проекция, а квартиру ты поджёг сам.
— Убийца – пятнадцатилетняя девчонка… — Мечтательно и почти влюблённо проговаривает Игорь, глядя в потолок. – Прости, Клаэс, но теперь она — мой герой, а не твой брат. И что же База собирается делать, если это, конечно, не секрет, а?
— Ждать, пока убийца допустит ошибку и раскроет себя.
— Отличный план. Надеюсь, она успеет убить как можно больше твоих приятелей. Скажи, Клаэс, ты внимательно слушал, что рассказывал папуля? Не представлял ли ты себя на месте одного из участников тех событий? Например, частичку маленькой жизни могли бы взять у тебя, подселили бы её маленькой девочке, а вашего общего получившегося ребёночка заперли бы в клетке до конца его дней. А? Что бы ты чувствовал? Ты всё ещё считаешь Иеронима Григорьевича Штольберга хорошим?
Клаэс переводи взгляд на мужчину. Лицо и взгляд его непроницаемы. Он тоже внимательно смотрит на Андера в ожидании вердикта.
— Да. — Отвечает Клаэс.
13. ИГОРЬ.
— Пойдём, — обращается Иероним к Клаэсу. — Игорю нужно отдохнуть.
— Нет, — протестует больной, — пусть посидит со мной немного. Мне ужасно скучно, тошно и мерзко.
— Хорошо. Если Клаэс не против, конечно.
— Не против. — Тихо отзывается Клаэс.
Иероним окидывает обоих анализирующим прощальным взглядом и удаляется, прикрыв за собой дверь.
