— Ну, что ж, — начинает Игорь, — теперь, когда ты увидел и познал чуть больше – мне будет проще вести с тобой беседу. Задания не всегда одинаковые, они редко повторяются. Их придумывают на Базе. Иногда велят предсказывать температуру воздуха на неделю вперёд. Могут показывать фотки людей и заставлять искать их по территории всего земного шара. Несколько раз папуля приносил в лабораторию разных зверьков, кроликов в клетках, например. Задача заключалась в нанесении силой мысли максимального вреда другому живому существу вплоть до умерщвления. Никто из нас так ни одного и не убил, сил не хватало. Лично мне удавалось доводить несчастную зверюгу только до паралича... Пострадавших потом милосердно усыпляют. На Базе содержат ребят, для которых это не проблема. Они могут вызвать спонтанную остановку сердца у человека, находящегося на другом конце земли, просто взглянув на его фотографию. Иногда образцы умирают вместе со своими жертвами в процессе расправы. Думаю, наша убийца вполне могла бы казнить людей одного за другим по щелчку пальцев, но предпочитает обыгрывать каждую смерть с индивидуальным подходом… То, что мы переживаем раз в неделю по четвергам – для заключённых Базы является неотъемлемой частью ежедневного быта. Обручи на их головах находятся постоянно, их никогда не снимают, чтобы исключить вероятность дистанционного неконтролируемого общения между соседями по камерам. Волосы всем сбривают наголо для удобства. Можешь представить себе такое? Каждая твоя мысль, каждое движение находится под пристальным наблюдением нескольких десятков посторонних человек. Одна из стен камеры полностью прозрачная со стороны наблюдателей. Сами заключённые их не видят, только чувствуют. Кормят и в туалет водят по расписанию. Тем, кто от еды отказывается, принудительно вводят питательные вещества внутривенно, чтобы поддерживать функционирование организма. Подъём и отбой тоже нормированный. Сон необходим точно так же, как пища, потому нежелающие засыпать в положенное время получают снотворное. В промежутках заключённые проходят разные тесты в зависимости от персональных способностей. На улицу не выпускают даже за примерное поведение… Это ведь вроде как и не жизнь, правда? Те, кто попадает на базу в раннем возрасте, более покладисты, они практически полностью лишены воли, потому что знают лишь строгость и жестокие наказания. Если Образец до этого довольно продолжительное время жил на свободе, то приручить его значительно сложнее. Случается так, что заложник намеренно доводит себя до критического истощения вопреки насильственно поступающему питанию. Некоторые из нас могут убить себя силой воли, так сказать.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Из памяти более низких рангом подчинённых папули, которые иногда приезжают сюда по каким-то делам. В их головах нет глушилок. Я никак не могу понять, почему ты так спокоен. Совсем ничего не напрягает? Ах, ну да, ты провёл тут несколько дней, а я большую часть жизни. Наш папочка в самом деле кажется тебе добрячком? Ты точно внимательно слушал меня? Может быть, твоё мнение изменится после парочки кроликов или крыс, которых тебе прикажут убить. Хотя, учитывая твой Коэффициент, смею предположить, что тебе сразу поручат людей. Твои морально этические принципы никого не волнуют, понимаешь? Всем наплевать, и папуле — тоже. Тебя просто используют, как половую тряпку, и выжмут до последней капельки!
Игорь нервным, нескоординированным движением задирает левый рукав чёрного свитера, наглядно демонстрируя Клаэсу длинный и широкий, но уже не очень контрастно выделяющий на бледной коже шрам не поперёк, а вдоль вен. Чуть выше шрама, на сгибе локтя закреплён катетер для инъекций, иногда его не вынимают по несколько недель, ведь лекарства для поддержания подобия жизни необходимы Игорю регулярно, и на его руках буквально не было бы живого места из-за многочисленных уколов.
— Первый раз я отчётливо осознал свою обречённость в четырнадцать. Я надеялся, что успею, но нет, папулю разбудил среди ночи сигнал тревоги, исходящий от моего браслета на ноге. Даже если бы его не было дома —Артурчик-то всегда здесь. Он — верный папулин паж. Иероним давно обучил его оказанию экстренной помощи при любых чрезвычайных ситуациях. Потом, через пару лет, мне начали давать снотворное, без него я не мог заснуть, а я копил таблетки, ведь давали по одной, специально врал, что оно мне необходимо. Когда их набралось около двадцати – съел все разом. Конечно же, меня спасли. Позже я пытался повеситься во дворе, но навыка не хватило. Я надеялся, что сломаю себе шею, но в итоге меня снова откачали... А недавно папуля пригрозил, что если я не перестану предпринимать попытки отойти в мир иной, то он отправит меня на базу. Вряд ли он и в самом деле так поступил бы, но мне не хочется проверять.
Игорь умолкает. Его пыл поутих, эти эмоции отняли последние его силы, и теперь Клаэс почувствовал, что его собеседник сожалеет о бесконтрольно извергнувшемся наружу чрезмерном откровении.
— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
