Вернувшись в свою спальню, Клаэс застал там всё то же полчище крыс, но разбираться с ними не было желания. Грызуны вели себя прилично, ничего не испортили и пределов комнаты не покидали. Уже засыпая, Клаэс вновь стал думать об Игоре, о спортивном зале, где он играл в футбол, о его друзьях из детского дома. Их, оказывается, было очень много. И ровесники, и старшие ребята, и воспитатели любили Игоря, он к каждому умел найти подход и расположить к себе. Мальчик рос общительным, дружелюбным и амбициозным. Его шутки всегда были самыми смешными, идеи для игр — самыми интересными. С раннего детства Игорь понимал, что он отличается от всех остальных, но сумел полностью взять под контроль особенности своего мышления, и использовал их в личных интересах. Он никогда никому не вредил, не пакостил и не увлекался слишком сильно умением манипулировать, лишь самую чуточку регулируя настройку чужих симпатий по отношению к себе. Игорь обозначил чёткие границы, которые не стоит пересекать, и в минимальной мере способствовал обеспечению комфортного существования в социуме. Он понимал, что никто другой о нём не позаботиться. Мама умерла при родах, бабушка уже была очень старенькой и не смогла бы забрать к себе, а вскоре умерла. От неё даже осталась ныне принадлежащая Игорю квартира где-то в Саратове. Об отце он так ничего и не узнал, хотя пытался в последствие сделать это, долго рассматривая мамину фотографию в надежде увидеть что-то через неё. Вполне вероятно, что отец и не догадывался о его существовании, их связь с мамой была непродолжительной и ни к чему не обязывающей. Но Игорь вполне довольствовался и детдомовской жизнью. Не всегда удавалось наесться досыта, одежда зачастую доставалась не по размеру, зато у него был авторитет среди сотоварищей по сиротской доле. До семи лет он считал себя счастливым и свободным, впереди были сказочные перспективы, он мог бы стать кем угодно и в любой сфере достиг бы успеха, если бы того пожелал. Игорь мечтал поскорее повзрослеть, обрести самостоятельность и независимость, путешествовать, пробовать себя в разных профессиях, знакомиться с новыми людьми, влюбиться… Но однажды директор приюта пригласил его к себе и сообщил, что он выбран неким человеком для усыновления. Сама по себе подобная новость не огорчала Игоря, он прижился бы в любой семье и убедил бы полюбить себя, но при первой встрече со Штольбергом ему всё стало понятно. Все надежды на будущее рухнули.
Сперва Игорь отказывался верить, что уже никогда и ничего не увидит кроме владений Иеронима. Он не мог принять участь домашнего питомца, пытался сбегать, перелазил забор, раздирая ноги и руки о колючую проволоку. Потом Игорь злился, скандалил и проклинал своего похитителя, даже лез на него с кулаками, пинался и угрожал зарезать Иеронима во сне. Вскоре бессильная ярость его поутихла, он пытался торговаться, обещая вести себя примерно, если его хотя бы иногда будут выпускать прогуляться в город, но это категорически запрещалось правилами содержания Образцов. Затем был затяжной период крайней степени депрессии, сильно подорвавшей его и без того слабое здоровье. Он не вставал с кровати, ни с кем не контактировал, отказывался от еды и воды, надеясь уморить себя голодом, но и из этого ничего не вышло. Со временем Игорь смирился и стал покладистым, но гнев его никуда не делся, он лишь сделался безмолвен и уже не проявлял себя публично. Он презирал Марину, Артура и Надю за их покорность, а Штольберга ненавидел, сознавая при этом, что созданные им условия вполне терпимы в сравнении с теми, в которых оказывается преобладающее количество Образцов.
Душа Игоря полна противоречий. Он и сам порой не знает, как к себе относиться. Иногда собственные помыслы страшат его. Если бы его действия не были ограничены пристальным надзором Штольберга — неизвестно, что он натворил бы на пике своих возможностей. Игорь не очень-то осуждает действия убийцы и по большей части считает его своим единомышленником, гипотетическим союзником и надеждой на вызволение из плена. Он, впрочем, и не старается это скрывать. Игорю не хотелось бы лишать кого-либо жизни, но в основном это связано с опасением за собственное здоровье. Он умеет оценивать риски. Несмотря на демонстративное нахальство, Игорь побаивается своего «отца», и это вполне разумно. Если тот вдруг решит сменить воспитательную тактику и от пряника перейдёт к кнуту — никто не остановит его. Игорь целиком и полностью принадлежит Штольбергу и Базе. Иероним на протяжении всей их совместной жизни ни разу не злоупотреблял своей властью. Углубившись в анализ их взаимоотношений, Клаэс всё же не увидел ни единого намёка на хотя бы малейшую симпатию к Иерониму со стороны Игоря. Если ему доведётся стать очевидцем смерти Штольберга — он не ощутит грусти. Где-то глубоко-глубоко в душе Игорь при этом испытает пассивную радость.
