| He did not know how wide a country, arid and precipitous, must be crossed before the traveller through life comes to an acceptance of reality. | Он еще не знал, какую бескрайнюю, каменистую, полную опасности пустыню приходится преодолеть путешественнику по жизни, прежде чем он придет к примирению с действительностью. |
| It is an illusion that youth is happy, an illusion of those who have lost it; but the young know they are wretched, for they are full of the truthless ideals which have been instilled into them, and each time they come in contact with the real they are bruised and wounded. | Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива,- иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит. |
| It looks as if they were victims of a conspiracy; for the books they read, ideal by the necessity of selection, and the conversation of their elders, who look back upon the past through a rosy haze of forgetfulness, prepare them for an unreal life. | Молодежи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где все так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь розовую дымку забвения,- все это готовит их к жизни, совсем не похожей на действительность. |
| They must discover for themselves that all they have read and all they have been told are lies, lies, lies; and each discovery is another nail driven into the body on the cross of life. | Молодым приходится открывать самим, что все, о чем они читали и о чем им твердили,- ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие - еще один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования. |
| The strange thing is that each one who has gone through that bitter disillusionment adds to it in his turn, unconsciously, by the power within him which is stronger than himself. | Удивительнее всего, что тот, кто сам пережил горькое разочарование, в свою очередь, помимо воли, поддерживает лживые иллюзии у других. |
| The companionship of Hayward was the worst possible thing for Philip. | Для Филипа не могло быть ничего вреднее дружбы с Хейуордом. |
| He was a man who saw nothing for himself, but only through a literary atmosphere, and he was dangerous because he had deceived himself into sincerity. | Это был человек, который не видел жизни своими глазами, а постигал ее только через книги и был вдвойне опасен тем, что убедил себя в своей искренности. |
| He honestly mistook his sensuality for romantic emotion, his vacillation for the artistic temperament, and his idleness for philosophic calm. | Он непритворно принимал свою похоть за возвышенные чувства, слабодушие - за непостоянство артистической натуры, лень - за философское спокойствие. |
| His mind, vulgar in its effort at refinement, saw everything a little larger than life size, with the outlines blurred, in a golden mist of sentimentality. | Ум его, пошлый в своих потугах на утонченность, воспринимал все в чуть-чуть преувеличенном виде, расплывчато, сквозь позолоченный туман сентиментальности. |
| He lied and never knew that he lied, and when it was pointed out to him said that lies were beautiful. | Он лгал, не зная, что лжет, а когда другие в этом его упрекали, говорил, что ложь прекрасна. |
| He was an idealist. | Словом, он был идеалист. |
| XXX | ГЛАВА 30 |
| Philip was restless and dissatisfied. | Филип потерял покой. |
