| The Frau Professor tried obstinacy, anger, tears, but the three old ladies routed her, and with a sudden assumption of virtuous indignation she said that she would put a stop to the whole thing. | Фрау профессорша пыталась упорствовать, сердиться, пустила в ход слезы, но три старые дамы одержали верх; почувствовав наконец прилив благородного негодования, фрау профессорша заявила, что сумеет положить этому конец. |
| After luncheon she took Cacilie into her bed-room and began to talk very seriously to her; but to her amazement the girl adopted a brazen attitude; she proposed to go about as she liked; and if she chose to walk with the Chinaman she could not see it was anybody's business but her own. | После обеда она увела Цецилию к себе в спальню, чтобы серьезно с ней поговорить; к ее удивлению, девушка держалась вызывающе; она намерена вести себя так, как ей вздумается, и, если ей угодно ходить на прогулки с китайцем, кому какое дело? |
| The Frau Professor threatened to write to her uncle. | Фрау профессорша пригрозила написать дяде. |
| "Then Onkel Heinrich will put me in a family in Berlin for the winter, and that will be much nicer for me. | - Ну что ж, Onkel Heinrich[*21] поместит меня на зиму в какой-нибудь семейный дом в Берлине, для меня это будет даже лучше. |
| And Herr Sung will come to Berlin too." | А герр Сун тоже переедет в Берлин. |
| The Frau Professor began to cry. The tears rolled down her coarse, red, fat cheeks; and Cacilie laughed at her. | Фрау профессорша расплакалась; слезы катились по ее шершавым, красным жирным щекам, а Цецилия только смеялась. |
| "That will mean three rooms empty all through the winter," she said. | - Это значит, что зимой у вас будут пустовать три комнаты,- сказала она. |
| Then the Frau Professor tried another plan. | Тогда фрау профессорша решилась применить другой метод. |
| She appealed to Fraulein Cacilie's better nature: she was kind, sensible, tolerant; she treated her no longer as a child, but as a grown woman. | Она воззвала к лучшим чувствам фрейлейн Цецилии; она стала доброй, рассудительной, терпимой; она говорила с девушкой не как с ребенком, а как со взрослой женщиной. |
| She said that it wouldn't be so dreadful, but a Chinaman, with his yellow skin and flat nose, and his little pig's eyes! | Она сказала, что все это не выглядело бы так страшно, если бы он не был китайцем - подумать только, мужчина с желтой кожей, плоским носом и маленькими поросячьими глазками! |
| That's what made it so horrible. | Вот что ужасно. |
| It filled one with disgust to think of it. | Даже подумать противно! |
| "Bitte, bitte," said Cacilie, with a rapid intake of the breath. "I won't listen to anything against him." | - Bitte, bitte[*22],- сказала Цецилия, немножко задыхаясь. - Я не желаю слушать о нем гадости. |
| "But it's not serious?" gasped Frau Erlin. | - Но это же не серьезно? - ахнула фрау Эрлин. |
| "I love him. | - Я люблю его. |
| I love him. | Люблю его. |
| I love him." | Люблю его. |
| "Gott im Himmel!" | - Gott im Himmel![*23] |
| The Frau Professor stared at her with horrified surprise; she had thought it was no more than naughtiness on the child's part, and innocent, folly. but the passion in her voice revealed everything. | Фрау профессорша растерянно на нее уставилась; она-то думала, что это детский каприз, невинное увлечение, но страсть, звучавшая в голосе девушки, выдавала ее с головой. |
