Игорь торопливо дошел до домика с вывеской: «Инфекционное отделение Калашинской райбольницы» и, следуя указанию стоявшего снаружи полицейского сержанта, с трудом отворил тяжелую входную дверь, Игорь очутился в светлом коридоре, весь проём которого перегораживала металлическая решётка с дверцей, запертой на огромный висячий замок. За решёткой понуро стоял потерпевший и с некоторой надеждой посматривал на вошедшего Игоря. Там же за решёткой, возвышаясь на две головы над своим пленником, выпрямившись во весь свой немалый рост, стоял заведующий инфекционным отделением Жора Шалобасов. Засученные рукава белого халата обнажали могучие Жорины ручищи, которые он победно сложил на груди. Глаза из-под золотых очков озорно блестели, а заросшие черной бородой щёки то и дело расплывались в улыбке, которую Жора, одергивая себя, старался скрыть.
– Что у вас случилось? – обеспокоенно спросил Игорь.
– Вот гражданин без разрешения забежал в заразное отделение. Медсестра нашла его в туалете. Выходить отказывался, но пришлось подчиниться. Ничего не объясняет, только твердит «следователь, следователь». Удостоверение не предъявляет. И вообще сюда посторонним нельзя, тем более без халата. Хоть следователь он, хоть нет.
– Да нет, это я следователь, а это потерпевший по моему делу, – объяснил Игорь и спросил потерпевшего, – вы как тут оказались?
– Мне сказали, тут есть туалет, а я и не знал, что сюда нельзя, – смущенно заявил тот.
– Тут не проходной двор, – зарычал Жора, нависая над щуплым оппонентом, – на секундочку дверь отперла нянечка, чтобы ведра вынести. А он понёсся бегом, и прямо в туалет. А у нас тут гепатит, СПИД, ВИЧ, все что хочешь. Говори, зачем прибежал?
– Так у меня понос, не на улице же, – стыдливо оправдывался потерпевший.
– Ну, диарея – это инфекция, значит, всё-таки по адресу тебя инстинкт привёл. Тогда так: карантин на неделю и посмотрим, что у тебя за хворь, больной.
– Как на неделю? – испуганно закричал тот, – я не могу, у меня дела в Москве, мне сегодня ехать надо.
– Не знаю ничего. У меня инструкция. Ты там, в туалете за всё руками хватался. Раз был несанкционированный контакт с возможным источником заражения, значит недельный карантин, – сурово отрезал Жора.
– Ну, может быть как-то можно решить, – вступился Игорь, догадавшийся о цели так ловко подстроенной Куницыным западни.
– Только из уважения к правоохранительной системе и при условии, что этот гражданин сдаст нам сейчас все анализы, чтобы убедиться, что он не переносчик инфекционных заболеваний. Но всё равно вся ответственность за риск распространения возможной эпидемии целиком ложится на органы следствия.
Игорь кивнул, соглашаясь взять на органы следствия очередной риск, и вопросительно глянул на потерпевшего:
– Что делать будем? Анализы сдавать? Или на недельку останетесь?
– Не могу я оставаться, пусть анализы возьмут. Я никакой не заразный, пусть убедятся, – со слезами в голосе согласился потерпевший.
– Лизочка! – громогласно возопил Жора, – забирай больного на анализы.
Когда жертву розыгрыша увели, Жора подмигнул Игорю и заверил:
– Пять минут обождать, и представим весь букет, включая кал и мочу.
– Да нет, мне только кровь и букальный эпителий, – запротестовал Игорь, – остальное не нужно. Я потом заеду и выемкой изыму под протокол.
– Ну, хозяин – барин, раз кал и мочу брать не хочешь. Сам отказался. Женьке Куницыну передай: с него литр на следующей охоте, – пророкотал басом Жора, – а вот и наш больной.
Жора загремел ключами, отмыкая доисторический замок, чтобы выпустить свою жертву.
Потерпевший послушно пошел к моргу, покачиваясь, как лунатик, и к Игорю не обращался.
Как и ожидал Игорь, опознание ни к чему не привело. Потерпевший добросовестно вглядывался в останки, но брата в них не признал. Да и то сказать, разложенное на столе больше напоминало содержимое прилавка в неопрятной мясной лавке.
Куницын распорядился отвезти потерпевшего на вокзал и отправить в Москву, тот безропотно подчинился.
– Женя, Жора Шалобасов сказал, что с тебя за весь спектакль потребует литр водки на следующей охоте, – добросовестно доложил Куницыну Игорь.
– Фига два ему, а не литр. Больно Жора размечтался. Он опять промажет, как всегда, и кабан из загона уйдёт. Болтать и песни под гитару орать он горазд, а стрелять пусть поучится, сам ещё охотничьей бригаде будет проставляться за промах по зверю, – парировал Куницын и продолжил, – ты мне зубы не заговаривай. Обещал рассказать, как адрес терпилы достал.
Деваться было некуда, правда, обещал, но посопротивляться Игорю хотелось:
– Знаешь, Евгений, после этих твоих кривых комбинаций с анализами, мне придется судебное разрешение получать, чтобы их изъять, вот так.
– Гляньте, как заговорил, то Женечка выручи, а теперь в претензии, – обращаясь к Реброву, пожаловался Куницын.
Ребров рассмеялся и спросил:
– Туалет мне можно открыть? Ты чем жертву опоил, клофелинщик?
