Только перейдя к чаепитию, Сергей повнимательнее рассмотрел хозяйку дома. Разглядывать её в упор он постеснялся, но несколько раз вскользь глянул, в основном в те моменты, когда Татьяна выходила из-за стола или меняла приборы.
Как и показалось ему сначала, Татьяне на вид было слегка за тридцать. На кругловатом бледном лице выделялись серые внимательные глаза. Яркой косметики, которой всегда грешили его мимолётные партнёрши, она не применяла, только губы слегка красила помадой кораллового цвета. Недлинные каштановые волосы, зачёсанные назад, были стянуты на затылке красным бархатным колечком с резинкой. При невысоком росте худышкой она не выглядела, бежевая шерстяная кофта с застежкой-молнией у горла плотно облегала высокую грудь.
Собрав со стола остатки посуды, Татьяна вынесла их на кухню и, судя по звяканью чашек, принялась её мыть.
Сергей, пересевший на диван, понимал, что дольше задерживаться у гостеприимной хозяйки не очень-то удобно, но все откладывал минуту, когда ему надо будет встать и, поблагодарив, откланяться. Сам дом, похожий на дом матери, казался ему таким родным, что уходить никак не хотелось. Но не это главное, он вдруг почувствовал влечение к женщине, которая и красавицей не была, и возрастом постарше его. В простоте её одежды и спокойной манере общения он увидел что-то настолько понятное и близкое, что, кажется, и слов для объяснения подбирать не нужно.
Решившись, Сергей вошел на кухню. Татьяна при звуках его шагов не обернулась, но недомытую чашку медленно опустила в тазик с мыльной водой. Сергей положил руки ей на плечи и мягким движением повернул лицом к себе. Татьяна, ничего не говоря, посмотрела ему в глаза.
Он молча склонился к ней и начал целовать в губы. Она ответила на поцелуй и неловко обняла мокрыми от мытья посуды руками, что он сразу почувствовал через тонкую рубашку.
Остаток дня и вся ночь принадлежали теперь только им. Вынужденное одиночество накопило в каждом из них море фантазий, и чувственность наконец раскрепостившись, проявлялась всё новыми и новыми ощущениями. На Сергея одна за одной накатывали волны желания, и Татьяна, раз за разом, своей страстью усиливала их. Растворившись друг в друге, они с удовольствием чувствовали, что их «я» поглощены этим новым состоянием и радостно принимали это.
Рано утром Сергей заторопился на работу, и Татьяна, чтобы не отпускать его голодным, на скорую руку приготовила глазунью. Пока он ел, она стояла за его спиной и ласкала тёплыми ладонями его шею и плечи. Он ёжился и жаловался на щекотку, но она не слушалась и, запустив руку за ворот рубашки, гладила его грудь, ощущая глухие удары мужского сердца. Потом несколько раз поцеловала в затылок и прошептала в самое ухо:
– Мусульманин-то ты у меня ненастоящий.
– Как это? – не понимая спросил он.
– Ну, водку ты не пьёшь и свинину не ешь, но все, что нужно, у тебя на месте.
– Да я недавно верующим стал, а для того, о чём ты сказала, надо операцию делать…
– А ты и не делай. Ты мне, таким как есть нравишься.
– Ладно, там видно будет, – отрезал Сергей, желая, чтобы последнее слово осталось за ним.
Игорь Климов после ночёвки в служебном кабинете мучился от боли в рёбрах. Всё-таки стулья, даже с мягкой обивкой, плохая замена кровати. Пользуясь тем, что в такой ранний час в коридорах главного следственного управления никто ещё не наблюдался, Игорь как был, в трусах и майке шмыгнул в мужской туалет, где успел наспех побриться и умыться. Своих собригадников он встречал уже в костюме, хотя рубашку пришлось надеть вчерашнюю. Предстояло объясниться с Мариной и забрать из её квартиры оставшуюся там одежду. Игорь этот трудный разговор думал отложить на потом. Зная характер Марины, было понятно, что она сама первая звонить не станет.
Но события вдруг начали развиваться так, что неприятные разговоры пришлось на какое-то время отложить. Старший следователь по особо важным делам Кулагин неожиданно срочно собрал у себя в кабинете всю следственную группу и объявил, что поступила информация о новых убийствах.
