– Домовладение, в котором под видом управляющего живёт Саидов -«Абдулло» принадлежит высокому чину из генеральной прокуратуры. Поэтому любой облом, любой просчёт с нашей стороны вызовет межведомственный скандал, – спокойным голосом сообщил Елисеев.
– Вы только сегодня это узнали? – спросил Кулагин.
– Нет, это выяснилось раньше, в процессе оперативной проработки, а здесь, в следственном комитете, мы не докладывали, потому что считаем: это ничего для нас не меняет.
– Для вас да, а для нас меняет, – начал заводится Кулагин, – если следователи заранее знают, чей это дом, то необходимо согласие соответствующего суда на проведение обыска. Прокурор, по уголовно-процессуальному кодексу, отнесён к категории лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовному делу.
– Конечно, можно было бы руководство прокуратуры в известность поставить, но опасались утечки, – объяснил Елисеев, – а потом, большого нарушения закона в таком обыске нет.
– Никакого не должно быть. Ни большого, ни малого. Если проведём обыск с нарушением закона, то все доказательства, полученные в ходе незаконного следственного действия, будут признаны недопустимыми, – отрезал Кулагин.
– А можно у вас поинтересоваться, – подал голос Игорь, – когда сотрудники ФСБ делали оперативную установку, они копии регистрационных документов на это домовладение, случайно, не получали?
– Конечно, получали, – подтвердил Елисеев.
– Я понимаю, что обычно так не делают, – продолжал Игорь, – но ситуация исключительная. Дайте своим ребятам команду, пусть сюда, на факс Андрея Ивановича, сейчас скинут первый лист регистрационного свидетельства. Можно это организовать?
– Сейчас позвоню, – озадаченно ответил Елисеев, – а что ты хочешь там увидеть?
– Я покажу.
Минут десять пришлось ждать. Кулагин раздраженно перекладывал бумаги на своём столе, а Елисеев писал в мобильном телефоне какие-то сообщения.
Допотопный факс, стоявший на дальней тумбочке, очнулся от глубокого сна и, похрюкивая, начал выдавливать из себя бумажную полосу с неясно пропечатанными буквами. За свою заброшенность и неухоженность, факс, как мог, мстил хозяину кабинета, выписывая строки вкривь и вкось. Но красота текста сейчас была делом второстепенным.
Игорь дождался, когда первый лист отпечатается целиком, вчитался, и удовлетворённо произнёс:
– Ну, вот, извольте видеть: владелец – Сапожкова Мария Ивановна, тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения. Жительница Ставропольского края.
– Правильно, это мамаша прокурорского чина, – подтвердил Елисеев.
– Так это вы с вашими оперативными возможностями знаете, кто чья мамаша, – с притворно-наивным видом заявил Игорь, – а я, простой следователь из сельского района, откуда могу знать? Сама-то Сапожкова М.И. не является спецсубъектом. Разве нет, Андрей Иванович?
– Всё правильно, не является, – подтвердил Кулагин.
– Ну, что, тема закрыта? – обрадовался Елисеев, – тяжело с вами дело иметь. Хоть вы теперь и не «при прокуратуре», а всё такие же тугие. Тут дело надо делать, а у вас на уме одни «прокурорские крючки».
– Вы в другой раз информацию целиком приносите, а не кусками, – рассмеялся Кулагин, – и без таких вот «подводных камней».
– Хорошо, договорились, – уходя, пообещал Елисеев, – я не прощаюсь, чувствую, скоро пересечёмся.
Кулагин долгим взглядом посмотрел на Игоря и спросил:
– Раскалывайся, как допёр посмотреть имя собственника в свидетельстве о регистрации?
– Андрей Иванович! Вы же сами каждый год сдаёте декларации о доходах и, небось, при этом чертыхаетесь?
– Само собой, ругаюсь, нагородили двадцать разделов, и с такими подробностями, что без первичных документов их не заполнишь.
– Ну, вот. За себя, жену и малолетних детей вы отчитываетесь, а за маму-папу нет. Построив нехилую дачку на подмосковной земле, этому прокурорскому работнику пришлось бы объяснять, где деньги взял? А тут мама построила, чтобы быть поближе к сынуле. Да к тому же, она пенсионер и налог на недвижимость платить не должна. Сплошная экономия. Вот я и подумал, что регистрация домовладения, скорее всего, произведена на старших родственников. Так и оказалось. Никакого скандала из-за обыска не будет, никто его в такой ситуации затевать не рискнёт.
– Не говори гоп, покуда не перескочишь, – засмеялся Кулагин, – поживём – увидим…
Приближалась полночь, намеченная для общего сбора. Следователи начали подтягиваться в кабинет Кулагина и к бою курантов собрались все. Не хватало одного Богопольского.
Кулагин быстро провел перекличку и, убедившись, что за этим исключением, явка полная, сказал:
– Если всё пойдёт по плану, то собираемся во внутреннем дворе у машин в пять утра. Час-полтора на дорогу, полчаса на изучение местности и установление контакта с оперативной группой, которая ждёт на точке. В семь утра начинаем сразу во всех адресах. Если вдруг доложат, что у фигурантов ночью пошло движение, выезжаем сразу и действуем по обстановке. Всё понятно? Тогда расходимся по кабинетам.
