– Бригада наших братьев там, в Москве, дом старый перестраивает. Там тесно, места мало, поэтому опалубка очень узкая и арматуры много. Обычный бетон укладывать трудно. Нужно, чтобы пустота не оставалась, в бетон добавлять пластификатор, ну, знаешь, порошок такой?
– Конечно, знаю, – кивнул Сергей, – я сам полгода на строительном рынке отработал. Только, что у них, там, в Москве, пластификатора нет, что ли?
– Прораб там вредный, говорит, заливайте простой бетон, нечего деньги тратить. А наши хотят как лучше сделать, с них же потом спросят. Вот Абдулло и пообещал шесть бочек пластификатора им привезти.
– Привезём, раз надо. А когда и куда ехать?
– Завтра утром нужно ехать. А отвезти надо в Москву, в центр, Новоандреевкий переулок, дом десять. Как туда приедешь, позвонишь Абдулло. Он скажет тем, кто тебя встретит, и машину разгрузят.
– Тахир, ты, ведь, сам знаешь, документы нужны на такой груз и пропуск на машину.
Тахир со снисходительной улыбкой вытащил из внутреннего кармана небольшую зелёную карточку, украшенную в верхнем левом углу изображением красного щита с гербом города Москвы и крупными буквами «СК» в белом квадрате, которую протянул Сергею.
Сергей с удивлением прочитал вслух:
– «Пропуск на въезд и передвижение грузового автотранспорта в зонах запрета их движения», а что значит «СК»?
– Вот, видишь, Сардор, срок действия пропуска – ещё полгода. «СК» значит Садовое кольцо. На обороте карточки запиши номера твоей «Газели», так что вопросов не будет. А вот накладную на груз ты помоги мне заполнить, а то я по-русски пишу с ошибками.
В руках Сергея оказалась хорошо знакомая по прежней работе на рынке бумажка – товарно-транспортная накладная, которая, если верить типографски напечатанному на ней тексту, являлась «типовой межотраслевой формой номер один-Т», утвержденной Госкомстатом аж в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. Сергей привычно пробежал строки накладной: так, грузоотправитель – общество с ограниченной ответственностью «Экостроймонтаж», грузополучатель – акционерное общество «Ситистройдизайн», код продукции, номер прейскуранта, количество мест – шесть, масса брутто восемьсот килограммов. В соответствующих графах на положенных местах красовались закорючки подписей и синели чёткие круглые печати.
Вроде заполнять тут было уже нечего.
Тахир перевернул листок накладной и указал Сергею на незаполненную оборотную сторону, которая называлась «транспортный раздел».
Не любивший писанину Сергей со вздохом вытащил из кармашка на солнцезащитном козырьке шариковую ручку и начал писать своим угловатым почерком. Регистрационный номер «Газели» и собственную фамилию Сергей указал слёту, а вот номер водительского удостоверения пришлось переписывать с документа. Пункты погрузки и разгрузки продиктовал Тахир. Он же назвал вид упаковки – бочки, и количество – шесть штук.
Проверив правильность записей, Тахир удовлетворённо кивнул и сказал:
– Ты пропуск и накладную у себя оставь. «Газель» завтра рано утром на рынке заберёшь. Груз будет уже в кузове под тентом. Как приедешь в Москву, сразу звони по телефону Абдулло. Если по дороге какие-нибудь проблемы, то позвони мне. Сардор, ты всё понял?
– Понял, конечно, не переживай. Куда вас отвезти сейчас?
– Отвези нас в посёлок, у нас там ещё дела.
На центральной улице Тахир и Холик вышли из машины Сергея и быстро скрылись в переулке.
День пошёл наперекосяк. Пассажиров на железнодорожной станции до вечера не будет. Электрички соблюдают «дневное окно». Поселковые жители такси не пользуются, через диспетчера никто машину на сегодня не заказывал. Накручивать по дорогам «порожняк» в надежде на случайного клиента Сергею не захотелось, и он мудро рассудил, что лучше заедет к Татьяне и, если повезёт, пораньше «украдёт» её с работы.
В кабинет Кулагина набилось пятнадцать следователей, поэтому большинству пришлось стоять вдоль стен. Но слушали внимательно. Про убийства на дорогах знали все, и поучаствовать в реализации по такому громкому делу было и почётно, и интересно.
Сознавая особенность момента, старший следователь по особо важным делам Кулагин ещё до совещания обрядился в свой полковничий китель с двумя рядами орденских планок и держал речь стоя:
