–Не надо, я всё вам расскажу. Этот телефон мне принёс Жека. Он местный, из деревни. Телефон я продал за пятнадцать тысяч одному мужику в Москве на Измайловском рынке. Как зовут его, не знаю, но он всегда торгует там антиквариатом, могу его показать. Но больше Жека ничего мне не приносил, а про телефон сказал, что нашёл у нас, на городском пляже.
–Похоже, ты не понял серьёзности момента, – вступил в разговор второй похититель, – Давай-ка, братан, отчекрыжь ему колокольчики. Всё равно уже не понадобятся.
Теперь лезвие ножа переместилось вниз, к мошонке, и Сергей, содрогаясь в рыданиях, стал умолять не трогать его.
– Ты не реви, а вспоминай получше, – участливо сказали ему, – потом поздно будет. Обратно не приклеишь, так в кулаке и понесёшь.
– Я всю правду рассказал, ей-богу! Из жадности с этим Жекой связался. Но никакой флешки я в глаза не видел, и Жека ничего не говорил про это.
–Как его фамилия, где живет?
–Зовут его Жека, а фамилии я не знаю. Он в какой-то деревне, недалеко от города, живёт со своей матерью. Только я у него ни разу не был. Он ещё всё на мотоцикле «Урал» ездит. Он мне много раз барахло из немецких блиндажей продавал, но никакой флешки никогда я у него не видел.
Оба Николая переглянулись. Похоже, запуганный Сергуня не врёт. Но наобум ехать по деревням и искать на ночь глядя Жеку не входило в их планы. Уже совсем стемнело, и обступающий их лес казался монолитной громадой, нависающей со всех сторон.
– Ну что, раз не хочет говорить, надо его кончать. Давай, мочи, а я лопату из машины принесу. Здесь и прикопаем, до следующей весны не найдут, – вполголоса сказал старший и, нарочно громко ломая ветки, сделал несколько шагов к машине.
После этих слов Сергей зарыдал и конвульсивно задергался, стараясь освободиться, рюкзак свалился с его головы, руки сорвались с сучка, от чего он рухнул на траву. От животного слепого страха с ним вдобавок случился неприятный казус. Рефлекторно сократилась прямая кишка, и он обильно обмарался.
Младший Николай, только развёл руками, наблюдая за такими разрушительными результатами их изощрённого запугивания. Подошедший старший Николай удивлённо покрутил головой и задумчиво промолвил:
–И как, теперь, его в машину пустишь?
–А никак, – отозвался младший, – пусть себе чапает по холодку, один фиг, ночью его никто не заметит, разве, что по запаху. Ты, орёл, помалкивай, а то мы снова к тебе приедем.
С этими словами они вернулись к машине. Скоро там засветились фары, и рыкнул двигатель. Световое пятно стало удаляться, и тогда Сергей, ещё не поверивший в спасение, приподнялся на дрожащих ногах и с трудом выпрямился. Зажав рукой ранку на животе, он другой подтянул спадающие штаны и трусы, и наугад побрёл за машиной, натыкаясь в темноте на нависающие ветки.
На следующий день по следственному отделу прошелестела недобрая весть, что в полдень приедет лично Зинченков и проведёт заслушивание по делу об убийстве. Все в меру своих возможностей, стали готовиться. Следователь-криминалист Горячкин собрал в красивую папку все письменные донесения, направленные за это время. Заместитель руководителя отдела Петрова безотлучно сидела в своём кабинете и с помощью следователя Величко формировала материалы, раскладывая протоколы допросов и осмотров по будущим томам дела. Руководитель отдела Сорокин тоже сидел у себя, но Игорь подозревал, что он просто медитирует, понимая, что чему быть, того не миновать.
Игорь, испытывая некоторую гордость, от тех успехов, которых они добились с начальником уголовного розыска Куницыным, не предвидел каких-то затруднений от своего предстоящего отчета перед руководителем следственной группы Зинченковым, и, как показали события, совершенно напрасно.
Ровно в двенадцать все уже сидели в кабинете Сорокина. На этот раз никто лицом в грязь не ударил, золотые погоны светились на голубых форменных рубашках, придавая казённому кабинету какой-то новогодний колорит. Брюки с красным кантом Игорю достались широковатые, но сидя, это было незаметно.
Зинченков в строгом сером цивильном костюме быстрым шагом прошёл к своему председательскому месту и поинтересовался у Сорокина, кто будет вести протокол совещания. Выбор пал на Дементьеву, как самую аккуратную.
Приступили к отчёту. Пока звучали цифры проведённых следственных действий и назначенных экспертиз, Зинченков слушал молча, когда докладывали следователи, тоже не перебивал, только низко опустил голову и поигрывал желваками на скулах. Когда все замолчали, исчерпав своё воображение, он медленным взглядом обвёл присутствующих, глядя каждому в глаза. Кто-то, кто посообразительнее, смотрел в свои бумаги, а Игорь, не ожидая подвоха, пялился прямо на начальство.
Поэтому начали с него.
