– А я, как от Инги всё узнал, стал по сети Вову определять и нашёл в соседнем районе, там, судя по космическим снимкам, какое-то дачное место с садами, но конкретный дом не покажу: система срабатывает с допуском, радиус нахождения может доходить до двухсот метров, но он точно там, или куртка его, в которой наш маячок зашит, – доложил болтливый Борька.
Лучше бы раньше помалкивал про брата – следователя, глядишь, и хлопот поубавилось бы. Но вслух упрекать его Игорь не стал, тем более, что при последних словах про куртку, Инга вновь горько заплакала, расценив это как намёк на то, что куртка существует уже самостоятельно от хозяина.
Ингу успокоили, и стали думать. В соседнем районе у Игоря из знакомых числился один следователь, но знакомство это шапочное, просто сидели рядом на занятиях в областном управлении, ночью на этом шатком основании человека поднимать представлялось неудобным.
Но Игорь хотел кое-что уточнить:
– Инга, скажите, а Вова не сказал, кого или чего он боится, может фамилии какие-то?
Инга отрицательно покачала головой. Тогда Игорь спросил брата:
–А этот ваш Олег Иванович, что думает?
Оказалось, что несколько месяцев брат его не видел, тот в клубе перестал бывать, и никто не знает, где он может находиться. Весёлая история: и духовный вождь этих взрослых по виду, но с детскими мозгами персонажей, тоже сгинул.
Просто, на всякий случай, для проформы, чтобы не сидеть молча, Игорь поинтересовался у Инги:
– А где раньше работал Вова?
– «Финком», – просто ответила она.
Игоря как кипятком обдало: ну и дела. Похоже, этот Вова влез в такое осиное гнездо, что и сам не до конца осознавал всю опасность. Теперь план действий наметился более конкретный.
Игорь позвонил начальнику уголовного розыска Куницыну и попросил приехать. Куницын в ответ попросил посмотреть на часы, поскольку шел первый час ночи.
Игорь на это смог только сказать:
– Женя, это очень важно. Я тебя прошу…
Куницын крякнул и велел ждать. Игорь, чтобы занять гостей, которые мешали ему думать, заставил их приготовить яичницу с колбасой. Попутно выяснилось, что они, весь день, не ели и порции пришлось увеличить вдвое.
Игорь включился в образ старшего брата и строго поинтересовался у младшего в курсе ли родители, где пропадает их обожаемое чадо. Борька, ухвативший слишком большой кусок горячей пищи, с трудом доложил, что родители предупреждены, что он ночует на даче у друга, и искать его до утра не будут.
Игорь, услышав работу автомобильного двигателя, вышел на улицу, навстречу Куницыну. Тот, совершенно заспанный и злой, отдал Игорю честь и доложил, что прибыл. Игорь, примирительно сказал, что к пустой голове руку не прикладывают, и пустился в объяснения причин столь позднего вызова. Куницын вначале слушал вполуха, дожидаясь возможности поёрничать над пустыми страхами Игоря, но при словах о «Финкоме», насторожился, как хорошая гончая. Игорь при ясном лунном свете увидел, как лицо Евгения напряглось и пошло желваками.
–Ну что, Игорёк, наступает и на нашей улице праздник, – жестко сказал он, – давай показывай своих птенцов.
Прошли к Игорю на кухню. Перенервничавшие за день птенцы, насытившись, теперь клевали носами и осоловевшими глазами следили за Куницыным. Тот по-хозяйски уселся за стол и, смахнув хлебные крошки на пол, приступил к расспросам.
Игорь, тем временем, возился у плиты и готовил по своему рецепту кофе. Ночь предстояла бессонная. Не особенно вслушиваясь в тихий разговор за спиной, Игорь колдовал над джезвой, наверное, единственным предметом кухонной утвари, не прилагавшимся к арендованной квартире, а приобретённым Игорем лично, чуть ли не на первую зарплату.
Кофеварка, как и полагалось, светилась выпуклыми медными боками и вмещала пол-литра напитка. Готовился кофе не просто, а по давнему ритуалу. Что-то Игорь вычитал, а что-то придумал сам. Жаль только, что приготовление занимало много времени, и удавалось отведать бодрящий эликсир только по выходным, когда не приходилось спешить на работу. На сухое дно джезвы Игорь выложил четыре ложки сахарного песка, присыпал его корицей и стал дожидаться, когда медленный огонь газовой конфорки расплавит сахар в тягучую коричневую массу. Весёлые голубые язычки ласково и невесомо касались закопчённого днища и, казалось, это будет длиться вечно. Но Игорь по опыту знал, как обманчив этот процесс, и медленным покачиванием из стороны в сторону дал равномерно расплавиться всему содержимому. Уютно запахло корицей. Даже разговаривавшие притихли на мгновение, принюхиваясь. Но Игорь, чтобы не ронять свой кулинарный авторитет, не опустился до объяснений и стал в огненную лаву насыпать ложкой молотый кофе. Теперь запах кофе стал главным на небольшой кухне. Вообще-то полагалось намолоть свежего из зёрен. Хозяйская кофемолка для этого имелась, но Игорь не хотел будить соседей, поскольку древнее изделие, ещё советского производства, при работе дико завывало и вибрировало.
