Так и шла их жизнь, до последнего прокола с мужиком в «Гелендвагене». Пришлось залечь на дно и отсиживаться в дачном посёлке под Москвой. Оттуда их по специально приготовленному для таких случаев телефону вызвал Гапоненко. Мент давно отошёл в сторону, и последние заказы шли без него. Гапоненко ждал их вчера вечером в условленной заранее точке – в маленьком кафе при заправочной станции недалеко от МКАД. Разговор вышел недолгим, ссылки на то, что на последнем задании догнать и добить жертву не получилось из-за намертво заглохшей машины, Гапоненко принять во внимание не пожелал. Он торопился и не скрывал раздражения от прошлой неудачи. Сказал, что его люди попали в беду, и необходимо, чтобы их освободить, закрыть навсегда рот одному вредному свидетелю. Парни покивали в знак согласия и внимательно выслушали, куда нужно ехать и что делать. Задача оказалась из простых: в Калашинском районе в деревне Стеблево живет мужик, фамилия Иванов, живёт один в отдельном доме. Надо его по возможности аккуратно шлёпнуть, а дом поджечь, чтобы следов не осталось. Когда они всё сделают, с ними рассчитаются в том числе и за неудачное нападение на мужика в «Гелендвагене».
На обратном пути много не разговаривали. Действовать предстояло не в первый раз, роль каждого неоднократно репетировалась, а попусту трепаться не хотелось.
Вот поэтому уже несколько часов они кормили комаров в кустах за домом этого Иванова, по очереди наблюдая в бинокль, как тот копается в саду и что-то носит из сарая в дом, наверное, дрова. Иванов был один и никто к нему не приходил. Собаки на участке не наблюдалось. С соседней усадьбы погавкивал какой-то кобель, судя по густому лаю, размеров не малых. Но туда соваться никто и не планировал. Они ожидали наступления полной темноты. От долгого лежания тело затекало и требовалось время от времени ворочаться сбоку на бок, разгоняя кровь. Этим манёврам мешали пистолеты, запихнутые в наплечные кобуры. Приходилось терпеть, сумерки уже сгущались, ждать оставалось недолго.
Вторые сутки Игорю казалось, что в жизни всё легко и просто, и так будет всегда.
Из головы не выходила встреча с Мариной, он вновь и вновь по минутам вспоминал их единственную совместную ночь. Ни она, ни он, ни слова не сказали о новом свидании, но оба ощущали, что оно скоро произойдёт.
При этом никому из них не пришло в голову обменяться номерами мобильных телефонов, такой пустяк, как отсутствие связи, никак не мог стать препятствием для их чувств.
Все совершалось помимо их воли, словно, само собой. К Игорю зашёл куда-то торопящийся Раджабов и выложил на стол адвокатскую визитку Марины с дописанным на ней от руки номером её личного телефона. Вагиф никак свои действия не комментировал, был серьёзен, и всё выглядело естественно, без малейшего намёка на их близость.
Неожиданно из канцелярии следотдела сообщили, что в следующие четверг и пятницу в Москве на базе областного следуправления пройдёт семинар-совещание для молодых следователей, и Игорю приказано в нём участвовать, для чего он должен зайти к ним и оформить командировку.
Складывалось так, что выходные и ещё пару дней он проведёт дома у родителей и сможет встретиться с Мариной. Оставалось считать деньки.
Вспомнилось, как на действительной службе перед увольнением начинался отсчёт отбоев и подъёмов. Некоторые ребята прокалывали в карманном календарике иголкой число ушедшего дня, другие в укромном месте хранили ленточку клеёнчатого портновского метра и отрезали ножницами сантиметр за сантиметром, учитывая утекающее время.
Игорь во время службы вести такую сложную бухгалтерию ленился, справедливо полагая, что в штабе всё и так посчитают, не ошибутся и на второй год в армии не оставят. Он был повзрослее своих сослуживцев и годы обучения на юрфаке даром не прошли, сформировав у него самостоятельную точку зрения на многие житейские вопросы.
Дней до встречи с Мариной оставалось всего-то ничего, не нужно считать, нужно просто ждать. Где-то на периферии сознания возникали мысли об Ирине. Их отношения до разрыва не дошли, и ещё несколько дней назад спроси его кто-нибудь об этом, он с уверенностью сказал бы, что трудности временные, и они постараются их преодолеть.
