— Не волнуйся, Николай. Совет справится. Ради Империи мы готовы на всё. — ее голос лился медом, но в глазах сверкала сталь. — Мы повысим налоги для купечества еще на 10%. — регентша перевела взгляд на брата. — Антон, подготовь указ. А для подавления бунтов и Л. И. Р. мы увеличим контингент войск в проблемных губерниях. На войну с Турцией… возьмем займ у Ротшильдов. Юрий Викторович, — взгляд Ольги скользнул к Рябоволову, — ваши люди проследят, чтобы деньги пошли по назначению. А террор… — ее губы сложились в тонкую ниточку. — на него мы ответим террором. Тайный Отдел получит дополнительные полномочия по зачистке неблагонадежных… личностей.
Рябоволов лишь слегка склонил голову. Ему давали полный карт-бланш на аресты и пытки. Я осознавал, что страна скоро забудет о Л. И. Р., но ей будут снится в кошмарах синие мундиры Тайного Отдела. Все это я анализировал, продолжая кивать как китайский болванчик.
— И конечно, — повернувшись ко мне, Ольга сменила строгость на милость. — есть и светлое пятно во всей этой мрачной картине… Ваша свадьба, Николай. Народу нужен праздник. Надеюсь, вы не против ускорить подготовку? Мы назначили ее на следующее воскресенье.
Все в зале замерли. Все взгляды уставились на меня.
«Она хоронит страну, но спешит усадить дочь на трон. Класс», — пронеслось у меня в голове.
— Конечно, тетя Оля! — воскликнул я с идиотским энтузиазмом. — Чем скорее, тем лучше! Анна — прелесть! Я сгораю от нетерпения!
Уголки губ Меньшиковой дрогнули в подобии улыбки.
— Прекрасно. И… Николай, милый, — ее пальцы слегка сжали мою руку, — народ должен видеть свою будущую императрицу рядом с императором. Было бы чудесно, если бы вы с Анной… чаще появлялись вместе. На людях. Дарили людям надежду и любовь.
— Как банально! Она хочет приковать тебя к Анне цепью показухи… — раздраженно проворчал Николай у меня в мыслях. — Она жаждет сделать ваши прогулки обязательным спектаклем. Чтобы все видели «счастливую» пару и забывали о голоде и налогах.
— О, да! — закивал я с таким пылом, что чуть не сломал шею. — Это же так романтично! Гулять вместе! Чтобы все любовались нами! Я только за!
— Чудесно, — просияла Ольга. — Я уже позаботилась обо всем. Завтра вечером вас будет ждать императорская ложа в главном театре Петербурга! «Жизнь за Царя». Очень патриотичная опера! Думаю, с помощью прессы мы добавим тебе несколько очков популярности.
Дальше последовал поток бумаг. Указы о повышении налогов, о военных ассигнованиях, о расширении полномочий Тайного Отдела, о займе, о свадебных приготовлениях… Я ставил свою каракулю с таким видом, будто подписывал самому себе смертный приговор, но на самом деле — им… Всем этим жадным, слепым шакалам. Каждая подпись превращалась в гвоздь, который вбивался в крышку гроба их иллюзий о власти. Скоро… Скоро я приду за вами. И выставлю счет…
Отпустили меня уже, когда у князей начали слипаться глаза от дорогого коньяка и собственной значимости. Рыльский, как тень, вынырнул из-за двери и проводил меня до покоев. Молча.
Когда дверь за мной захлопнулась, я невольно прислонился к ней спиной. Адреналин от игры в дурачка схлынул, оставив после себя пустоту и… зверский голод. Желудок скрутило так, что я чуть не согнулся пополам. Переходы, недосып, постоянная маскировка, держание щита от Магии Крови — все это выжимало тело Николая, как лимон. А сегодняшний совет меня просто добил. Нужно было торопиться…
— Слуги! — рявкнул я, сорвавшись на хрип. — Еды! Несите все, что есть! Мясо! Пироги! Сладости! И чаю крепкого! Быстро!
Пока все суетились, передо мной материализовался призрак. Соболев явно был не в духе… Его бестелесная полупрозрачность не скрывала на его лице смесь ярости и паники.
— Ты видел⁈ — его мысленный голос визжал, как цепная пила по металлу. — Они страну гробят! Повышают налоги, когда люди с голоду пухнут! Пытаются развязать террор через Рябоволова! Надеюсь, он пошлет их куда подальше! И влезть в долги к частникам⁈ Это позор! И свадьба эта проклятая! Соломон, что ты будешь делать⁈ Они же все похоронят!
Я набросился на поданную окрошку с мясом. Холодная, жирная, с хрустящим малосольным огурцом и горчицей. Это было чистое блаженство. Проглотив огромную ложку, я посмотрел на призрака.
— Что буду делать? — хмыкнул я мысленно, отламывая кусок еще теплого хлеба. — То, что и планировал. Возьму власть. Скоро. Очень скоро. А пока пусть думают, что управляют этим балом. Чем глубже залезут, тем больнее будет вылазить. А насчет страны… — Я махнул ложкой. — Успокойся. Я не дам ей рухнуть. Но чтобы починить дом, иногда нужно развалить прогнившие стены. Ты учился сегодня? Законы о престолонаследии освоил?
Николай поморщился, но кивнул.
— Да. Скукатища. Но… полезно. Ты… ты прав. Знания нужны. Но… — он потупился. — Силы не хватает. Листать едва могу. Час, не больше. Поможешь снова?
Я рванул зубами кусок сочного ростбифа, почувствовав, как тепло разливается по телу. Голод отступал, уступая место сонливости.
