Но когда его взгляд немного прояснился, он заметил у дальней стены гору трупов. Его солдаты были убиты моментально и сложены в общую кучу перед лестницей… Как такое могло произойти?
Тем не менее Николай собрал остатки сил, сжал кулаки, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что видел у Соломона. Огонь… Нужен был огонь! Он выбросил руки вперед, посылая еще один вихрь пламени в спину ближайшему убийце.
Тот даже не обернулся. Его щит, багровый и пульсирующий, просто поглотил удар, как камень поглощает каплю воды. Наемник лишь на мгновение отвлекся, дав Рябоволову шанс контратаковать. Магистр запустил в противника ледяной пикой, которая все же пробила щит нападавшего и вонзилась тому в плечо. Убийца взревел от боли, но не отступил.
И в этот момент из дыма и пламени в дальнем конце коридора появились новые фигуры. Их было трое. Николай узнал их мгновенно, и холодная волна мрачной догадки захлестнула его с головой.
Князь Алексей Юсупов. Его смуглое, изможденное лицо с горящими нездоровым блеском карими глазами было искажено гримасой торжествующей ненависти. По бокам от него, как тени, закованные в боевые доспехи из темного металла, стояли его сыновья — Андрей и Василий. Близнецы. Их лица были каменными масками, а в глазах не было ни капли сомнения или жалости. Только холодное исполнение долга перед отцом.
— Императора брать живьем! — скомандовал Юсупов. — Магистра я возьму на себя!
Андрей и Василий рванули вперед с пугающей синхронностью. Николай отпрянул, инстинктивно швырнув в них очередной, жалкий комок пламени. Андрей парировал его взмахом руки — багровый щит поглотил огонь. Василий же просто исчез и появился прямо перед Николаем. Соболев успел увидеть его холодные голубые глаза, шрам через бровь и сжатый кулак, летящий к виску. Последовал удар. Затем ослепительная вспышка боли пронзила мозг. А дальше появилась чернота, накрывшая сознание, как тяжелый саван…
Пока близнецы обезвреживали и похищали императора, Алексей Юсупов шагнул навстречу Рябоволову. Вокруг них бушевал пожар, рушились перекрытия, плавился мрамор, но они существовали в своем собственном пространстве — пространстве высшей магической дуэли.
— Рябоволов, — проскрипел Юсупов, его тонкие губы растянулись в беззубой усмешке. — «Серый кардинал». «Страж Империи». Как жалко ты теперь выглядишь. Как пес, охраняющий пустую конуру.
Но Юрий Викторович не ответил. Не было смысла. Он стоял, слегка согнув колени, его магический протез был вытянут вперед, ладонь раскрыта. Из нее струился холодный, синеватый туман, сгущавшийся перед ним в сложные, вращающиеся геометрические фигуры — щиты, ловушки, заряды. Его настоящая левая рука совершала быстрые, точные пассы, плетя дополнительные заклинания. У его ног лежали трупы поверженных наемников, а его глаза, синие и бездонные, неотрывно следили за Юсуповым. Усталость, казалось, испарилась, остался только фокус хищника.
Чернокнижник атаковал первым. Его руки, покрытые свежими ритуальными порезами, взметнулись. Из разрезанных ладоней хлынули не сгустки, а потоки — один багрово-черный, как запекшаяся кровь, другой — ядовито-зеленый, испускающий смрад гнили. Потоки переплелись в воздухе, образовав гигантскую, шипящую гидру из Скверны, которая ринулась на главу разведки, разевая свои зловонные пасти.
Но магистр был готов к этому. Его протезная рука дернулась. Геометрические фигуры перед ним сомкнулись, образовав гигантскую, сверкающую инеем призму. Гидра врезалась в нее.
— ШШШШИИИИППП!
Звук был чудовищным — как раскаленное железо, опущенное в ледяную воду, умноженное на визг тысячи голосов. Призма Рябоволова дрогнула, покрылась паутиной трещин, но выдержала. Багрово-зеленая энергия гидры бурлила, пытаясь разъесть лед, но синеватый холод сковывал ее и кристаллизовывал. Магистр сделал резкий жест левой рукой. Призма взорвалась внутрь, сминая и дробя магическую гидру в облако ледяной пыли и клочья темной энергии.
— Все в куколки играешь, Алексей? — холодно бросил Рябоволов, делая шаг вперед. Его железный палец прочертил круг в воздухе. Из него вырвались десятки игл из абсолютного льда, летящих к Юсупову со сверхзвуковой скоростью. Каждый след оставлял за собой след обмерзающего воздуха.
Юсупов фыркнул. Он не стал ставить щит. Вместо этого он швырнул на пол маленький черный флакон. Флакон разбился, и из него хлынул густой, липкий черный туман, мгновенно заполнивший пространство перед ним. Ледяные иглы, влетая в туман, замедлялись, покрывались черной слизью и падали на пол, шипя и трескаясь. Туман же, как живой, рванулся на Рябоволова, пытаясь обволочь, задушить, разъесть.
