Он обыскал всю лодку. Поначалу улыбался – где же она прячется? Внутри не было ни единой двери, если не считать складной виниловой перегородки, за которой скрывался гальюн. Он заглянул туда, затем принялся открывать ящики и дверцы всех шкафчиков подряд, все хитрые, украшенные тончайшей ручной резьбой встроенные чуланчики, которые будто множились, пока он ходил из одного конца лодки в другой. Казалось, их сотни, этих ящиков в ящиках и раздвижных панелей, прячущих за собой потайные ниши для механизмов. Откуда их столько? Это бред, их не может быть так много, но вот же они, бесчисленные полочки для кувшинов воды, круп, бобов, кураги и инжира, изюма, нечищенного миндаля, инструментов. В одном узком и длинном выдвижном ящике оказалось лишь морское стекло, все еще покрытое песком: зеленое, коричневое, лавандовое. В другом лежали перепечатанные дневники некой леди Льюис. Одна страница была заложена высушенной вайей папоротника – некогда зеленой, а теперь тускло-желтой.
Дэниел закрыл этот ящик и выдвинул следующий. Он оказался забит фотографиями – коричневато-желтыми, с обтрепанными краями. Молодой человек на краю обрыва обнимал женщину в блузке-матроске и юбке; лицо ее скрывалось за темными волосами, взметенными ветром. На другом снимке стояли рядом две женщины в одинаковых платьях из японского шелка, по моде 20-х годов. У одной был светлый «боб», у другой распущенные темные волосы, украшенные ободком с павлиньим пером. Среди фотографий обнаружилось несколько клочков бумаги со словами:
Билет с оторванным корешком с концерта группы 13th Floor Elevators в Остине, 1969 год. Видеокассета с фильмом «Девушки из Челси». Цветной фотопортрет красивого молодого человека со светлыми волосами и стрижкой «паж», в алом викторианском сюртуке с чужого плеча – слишком громоздком для его щуплой мальчишеской фигуры. Он сидел на стуле с высокой спинкой и глядел на женщину, возвышавшуюся над ним. Фотограф поймал ее лицо в тот миг, когда она отворачивалась от камеры: получился лишь размытый намек на большие глаза, рот и дымчатые волосы.
– Господи…
Дэниел прищурился, не веря своим глазам. Брайан Джонс?! Он подумал, не забрать ли карточку себе, но потом все же вернул ее на место и открыл следующий ящик.
В нем лежали семь кукол размером с Дэниелову ладонь, сделанных из костей животных, перемотанных толстой красной ниткой. Головы у них были из каких-то сухофруктов – сушеных яблок, может быть.
Сладковатый запах, вырвавшийся из ящика, стал гораздо сильнее и неприятнее, пока Дэниел доставал кукол. У них были одинаковые лица без глаз; вместо ртов – разрезы, зашитые зеленой нитью. У одной Дэниел заметил на голове клок рыжеватых волос, жестких, как сухой лен.
– Черт, – прошептал он, поспешно запихивая кукол обратно. – Ну и дрянь!
Он нашел немало странных вещей. Модель замка из желудевых шляпок. Блокнот со страницами, вырванными из порножурналов, – фотографиями молодых людей с темными волосами и лицами, которые кто-то сперва стер ластиком, а потом заново нарисовал шариковой ручкой. Герметичный пакет с мумифицированным трупиком мыши (по крайней мере, Дэниелу показалось, что это мышь). Еще там обнаружился невскрытый пузырек с «Экзалтаном», пестрая коробка с пробниками «Экзалтана», тоже нетронутыми, и большая запечатанная банка с литием.
Никакой одежды. Всю одежду она хранила на чердаке у Сиры.
Дэниел закрыл глаза.
– Ларкин, – произнес он жалобным, почти детским голосом, и тут же закашлял, борясь с подступающей к горлу тошнотой.
– Ларкин! – повторил он уже громче. – Ларкин, где ты?
Он стоял на коленях на полу. Лодка мягко покачивалась из стороны в сторону и то и дело скреблась бортом о берег. Дэниел слышал, как перекатываются по полу уже проклюнувшиеся орехи и желуди. Когда он поднял голову, маленькие круглые окошки показались ему непрозрачными, залитыми какой-то мерцающей белой краской. Ни деревьев, ни кирпичной кладки набережной, ни зданий, никаких пятен цвета или теней.
– Ларкин?
Его охватил ужас. Мир исчез, города больше не было; его бросили одного, оставили до скончания веков болтаться в этой посудине на волнах незримого, лишенного теней моря. Он заставил себя встать, подойти к двери и распахнуть ее.
