Однажды, спустя год после того, как он поселился на постоялом дворе, плотник пошел на залив ловить треску в проруби. Был февраль, скользко, и недалеко от берега он упал. Упал ничком и ударился так сильно, что потерял сознание, успел только ощутить резкую боль где-то между бровями и подбородком. Когда плотник пришел в себя, нос примерз ко льду.
Он позвал на помощь. Но кто услышит человека, который лежит на животе и кричит в лед? Лишь через несколько часов пришел Симон Тукинг с ломом и ведром горячей воды. Водой он оттаял лед вокруг носа, а ломом вырубил кружок.
- Держись, Грилле! - подбодрял он плотника.
Каждый раз, как Симон замахивался ломом, плотник молился про себя богу.
Наконец Симон освободил его, обмотал ему лицо мешком и проводил до дому. Про то, как выглядел нос, лучше не говорить.
На следующий день плотник Грилле купил в деревне градусник и повесил его на окне снаружи.
Если температура была ниже нуля и на дороге становилось скользко, никакие силы не могли выманить плотника Грилле за дверь. Nн надевал свои шерстяные носки, а шею обматывал тюленьей шкурой. Или еще лучше: напяливал на уши пыжиковую шапку и ставил ноги в кадку с горячей водой.
В ясные дни плотник сидел с подзорной трубой у окна, чтобы не помереть от скуки. Зима в том краю долгая, все дни один на другой похожи.
В тот день, когда Миккель с краюхой в кармане бродил по берегу и искал морское золото, плотник сидел, как обычно, у окна и смотрел в подзорную трубу.
"Что это с мальчонкой? - думал он. - Уж не помешался ли, бедняга?"
Потом повернул трубу на лодочный сарай. Почему нет дыма над крышей? Он ведь сам видел вечером свет в северном окошке. Тут что-то не так... Чего доброго, Симон Тукинг, если он дома, совсем замерзнет. Почему он не топит? Почему не выходит из каморки, не прыгает, чтобы согреться?
Плотник Грилле ничего не знал о бородатом Пате О'Брайене. Он знал одно: кто боится за свой нос, в гололедицу сидит дома.
Он снова посмотрел на Миккеля. Мальчишка вырубал изо льда старое весло. Ничего не понятно.
И почему Симон Тукинг не показывается?
Плотник ломал себе голову весь этот день и следующий тоже. К вечеру второго дня он уже не мог больше усидеть на месте. Он натянул сапоги, сделал зарубки на каблуках, чтобы не так скользить, и вышел. Захватил и палку с острым наконечником.
Миккель Миккельсон сидел на кухне и макал в соль картошку. Это был весь его обед; рыба последнее время ловилась плохо.
Через час он и Туа-Туа должны были встретиться у Пата.
Они так условились.
Но плотник ничего об этом не знал. Он медленно брел вперед и все время опирался на острую палку. Потому что плотник Грилле предпочитал умереть в своей постели, чем замерзнуть в сугробе.
В сарае было темно. Непонятно! Накануне вечером из северного окошка просачивался свет...
Ой, упал! Хорошо - на спину, а не на нос опять. Плотник с громкими воплями покатился под откос, потом затормозил, но палка катилась дальше, и он услышал, как она звякнула о лед внизу. Плотник зажмурился и сказал сам себе: "Грилле, пустая голова, и дернуло тебя выйти!"
Тяжело дыша, плотник поднялся, но руки оторвать от опоры не решился. "Лиса и собака никогда не скользят, - сказал он себе. - Так лучше и я пойду на четвереньках".
Вот, наконец, и сарай. Плотник Грилле обливался потом, хотя было десять градусов мороза. Дверь... Он облегченно вздохнул, с трудом поднялся и оперся о стену. Пальцы посинели от холода.
Замок, хоть и висел на месте, был не заперт. Плотник открыл дверь и заглянул внутрь.
Темно. Но пахнет табаком, а Симон Тукинг не курит.
Плотник Грилле чиркнул спичкой и зажег свечу на столе.
Пусто... Он поглядел под кроватью. И там никого. Потрогал печь - холодная. Что за наваждение? Ведь был же свет в окне вчера! Хоть он и старый, но не слепой. У плотника задрожали губы: может, привидение завелось в сарае? Но уже в следующее мгновение он наклонился над столом и принюхался. На столе лежали шкурки от сала и колбасы.
Разве привидения едят колбасу? Не может того быть.
У плотника сразу стало легче на душе. А рядом со шкурками он увидел исписанную бумагу, прижатую старой табакеркой.
Плотник вынул из кармана очки, протер их о штанину и стал читать:
- Дакс! Сим привет Вам, дакс, от Вашего друга Пата О'Брайена. Большое спасибо за свинину, продукты и все прочее. Вы ждете увидеть меня здесь. Но я ушел. Но не думайте, что я уже не вернусь совсем.
Кто его знает. А только сами видите - морское золото истощилось. А речное можно промывать только после пасхи, так в старательском уставе записано.
К тому времени, дакс, мне нужно все застолбить. Вот я и подумал: мой старый приятель Петрус Миккелъсон нуждается в помощи... Вы сами знаете, в каком деле. А Пат О'Брайен не такой человек, чтобы оставить в беде друга. Никогда! Но поиски надо продолжать все время, хоть какого старателя спросите.
Ищите без устали! Каждый след - путеводная нить, говорят опытные люди. Первый след ведет на острова, к некоему мистеру Симону Тукингу, ю нау, дакс!
