Мы говорили уже, что Лиззи обладала довольно значительнымъ запасомъ знаній. Прибавимъ къ этому, что она въ самомъ дѣлѣ училась очень многому. Она говорила по-французски, понимала по-итальянски и читала по-нѣмецки. Она играла хорошо на арфѣ и недурно на фортепьяно. Она пѣла очень удовлетворительно, со вкусомъ, смысломъ и выразительностію. Она любила поэзію, и вообще она читала очень много книгъ по разнымъ предметамъ, прилежно занималась и усвоила себѣ многое изъ прочитаннаго, хотя читала и занималась безъ всякой системы, безпорядочно; ей хотѣлось знать больше, но какъ и что знать -- ей было все равно. Она ничего не забывала, ко всему прислушивалась, живо схватывала всякую идею и желала блистать въ свѣтѣ не только, какъ красавица, но и какъ женщина умная. Она хотѣла возбуждать удивленіе, а верхушки наукъ, ею схваченныя, выставляли ее передъ невѣждами, какъ женщину съ большими познаніями. Въ это время было не мало мужчинъ, которые объявляли, что леди Лиззи Эстасъ самая умная и самая красивая женщина въ Англіи. Что касается ея независимой матеріальной обстановки, то леди Лиззи была, можетъ быть, одной изъ богатѣйшихъ молодыхъ женщинъ въ Великобританіи.
Хотя первыя двѣ главы этой исторіи посвящены описанію нравственныхъ качествъ и матеріальнаго положенія леди Эстасъ, однакожъ, историкъ проситъ своихъ читателей не выводить отсюда заключенія, что эта пышная аристократическая Бекки Шарпъ въ послѣдующемъ изложеніи будетъ возведена имъ въ санъ героини. Историкъ, впрочемъ, этими словами не думаетъ утверждать, что его исторія непремѣнно должна имѣть героиню. Почему-же нельзя обойтись безъ героини, если въ ней не оказывается особенной надобности? Но, во всякомъ случаѣ, если-бы даже потребовалась героиня, то ею, конечно, не будетъ леди Эстасъ. Однакожъ, даже и неудостоенная этого отличія, она все-таки займетъ видное мѣсто въ дальнѣйшемъ повѣствованіи. Она такъ много дѣлала усилій, чтобы выставиться на показъ, она такъ много заставляла страдать другихъ и страдала сама, что по необходимости ей придется безпрерывно появляться въ послѣдующихъ главахъ этого разсказа.
Саму миссъ Люси Моррисъ авторъ не осмѣлится рекомендовать, какъ героиню. Героиня выступитъ впослѣдствіи, въ то время, какъ читатель, привыкшій до всего доходить собственнымъ умомъ, приспособится къ теченію мысли въ этомъ разсказѣ и самъ легко узнаетъ истинную героиню. Что касается бѣдной маленькой Люси Моррисъ, она была уже гувернанткой въ домѣ леди Фаунъ въ то время, когда прекрасная молодая вдова леди Эстасъ устроилась въ своей, квартирѣ въ Маунт-Стритѣ.
Леди Эстасъ и Люси Моррисъ знали другъ друга давно, съ дѣтства,-- такъ-какъ между фамиліями Грейстоковъ и Моррисовъ существовала давнишняя дружба. При жизни матери Лиззи, маленькая Люси была очень частой гостьей въ домѣ адмирала. Также часто она гостила и въ деканствѣ въ Бобсборо. Когда леди Эстасъ, въ ожиданіи рожденія наслѣдника, поселилась въ домѣ епископа, Люси Моррисъ пріѣхала къ Грейстокамъ, чтобы тамъ прожить, пока откроется выгодное мѣсто, представившееся ей по рекомендаціи жены декана. Уже четыре года прошло, какъ Люси, бывшая годомъ моложе Лиззи, осталась круглой сиротой, безъ всякаго состоянія, безъ копѣйки денегъ. Но ее не ожидала блестящая будущность, выпавшая на долю Лиззи Грейстокъ. У нея не было тетки графини, которая могла-бы пріютить ее въ своемъ лондонскомъ домѣ. Деканъ, жена декана и дочери декана любили Люси и были ея лучшими друзьями, но между ними не существовало кровной связи. Поживъ у нихъ нѣкоторое время, Люси, когда ей кончилось восемнадцать лѣтъ, пошла въ гувернантки. Молва о ея нравственныхъ достоинствахъ достигла ушей леди Фаунъ,-- (той самой леди Фаунъ, которая имѣла семь незамужнихъ дочерей, изъ коихъ старшимъ было: одной двадцать семь, а другой тридцать лѣтъ),-- и высоко почтенная леди Фаунъ наняла Люси Моррисъ учить англійскому, французскому и нѣмецкому языкамъ и немного музыкѣ двухъ самыхъ юныхъ миссъ Фаунъ.
Когда родился наслѣдникъ фамиліи Эстасъ, Люси все еще жила въ деканствѣ, гдѣ выдерживала родъ искуса для поступленія въ домъ леди Фаунъ. Получить мѣсто у леди Фаунъ было дѣло не легкое. Леди Фаунъ считалась чудомъ добродѣтели, благосклонности и стойкости. И всѣ эти хорошія качества проявлялись у нея въ высочайшей степени; ея добродѣтели были высшаго оригинальнаго характера, каждый, знавшій леди Фаунъ, долженъ былъ понимать, что ея сіятельство не подвержена никакимъ человѣческимъ слабостямъ, и что она твердо идетъ по своему пути. Когда леди Фаунъ услышала отъ жены декана о достоинствахъ миссъ Моррисъ, то прежде чѣмъ рѣшилась пригласить молодую дѣвушку въ свой домъ гувернанткой, она произвела самыя тщательныя изслѣдованія; и только увѣрившись въ дѣйствительно хорошихъ качествахъ молодой дѣвушки, заявила, что, пожалуй, возьметъ ее въ свой домъ, если окажется, что она до извѣстной степени можетъ преподавать музыку.
