Нѣкоторымъ утѣшеніемъ м-ру Кампердауну послужило предположеніе, что Лиззи придется требовать утвержденія судомъ за собой права на ожерелье, и, такимъ образомъ, ея корыстолюбіе будетъ обнаружено передъ публикой. Кромѣ того можно помѣшать ей продать брилліанты. Кажется, м-ръ Довъ доказалъ это слишкомъ ясно. Но тогда является другой вопросъ: о наслѣдованіе имѣніемъ по завѣщанію мужа. Что сэръ Флоріанъ вовсе не предполагалъ завѣщать ей этого ожерелья -- м-ръ Кампердаунъ былъ въ этомъ вполнѣ увѣренъ. Но будетъ-ли онъ въ состояніи доказать, что съ самой свадьбы сэра Флоріана, брилліанты не были въ Шотландіи. Леди Эстасъ утверждала,-- пока еще не знала, что необходимо показывать иначе,-- что сэръ Флоріанъ подарилъ ей брилліанты въ Лондонѣ, когда они были тамъ проѣздомъ изъ Шотландіи въ Италію, и что она оттуда увезла ихъ съ собой въ Неаполь, гдѣ сэръ Флоріанъ и умеръ. Если это было такъ, то брилліанты не могли быть въ замкѣ Портрэ ранѣе, чѣмъ привезла ихъ туда Лиззи послѣ смерти своего мужа, и безъ сомнѣнія они считались частію того имущества, которое сэръ Флоріанъ обыкновенно имѣлъ при себѣ въ Лондонѣ. Что это было дѣйствительно такъ -- м-ръ Кампердаунъ не имѣлъ на этотъ счетъ ни малѣйшаго сомнѣнія. Теперь-же вдова увѣряетъ, что сэръ Флоріанъ подарилъ ей ожерелье въ Шотландіи, куда они отправились тотчасъ послѣ свадьбы, и что она сама привезла его въ Лондонъ. Сэръ Флоріанъ и Лиззи были обвѣнчаны 5 сентября, а по книгамъ ювелировъ трудно опредѣлить, были-ли брилліанты переданы сэру Флоріану 4 или 24 то сентября. Сэръ Флоріанъ и его молодая жена 24-го сентября безъ сомнѣнія были въ Лондонѣ. М-ръ Кампердаунъ проклиналъ безпечность ювелировъ. При всемъ томъ онъ однако надѣялся, что можетъ доказать, что ожерелье передано Лиззи въ Лондонѣ. Почтенный и весьма скромный человѣкъ, служившій въ то время у г.г. Гарнетъ и вручившій сэру Флоріану футляръ съ брилліантами, былъ увѣренъ, что баронетъ тогда уже былъ женатъ. Горничная леди, которая была съ леди Эстасъ въ Шотландіи, утверждала, что увидала ожерелье въ первый разъ только въ Лондонѣ. Къ тому-же сама леди Эстасъ говорила своему кузену Франку, а тотъ передалъ Джону Эстасу, что она получила брилліанты въ Лондонѣ. Теперь ей легко утверждать, что она не помнитъ, говорила-ли кому объ этомъ, но кто-же ей повѣритъ? Но во всякомъ случаѣ дѣло выходитъ дрянь. Если леди Эстасъ или ея друзья узнаютъ мнѣніе м-ра Дова, то оно скорѣе придастъ имъ смѣлости, чѣмъ напугаетъ ихъ. Узнай только леди Эстасъ о существованіи закона объ исключительномъ владѣніи, онъ ей послужитъ непроницаемымъ щитомъ. М-ръ Кампердаунъ сознавалъ, что если еще недавно онъ могъ разсчитывать, что ни одинъ порядочный адвокатъ не возьмется защищать дѣло леди Эстасъ, то теперь, ознакомившись съ мнѣніемъ м-ра Дова, всякій адвокатъ можетъ съ полною увѣренностью браться за него. М-ра Кампердауна мучила неотвязная мысль, что леди Эстасъ распродастъ брилліанты по частямъ, а деньги промотаетъ въ какой-нибудь годъ. "Нѣтъ она не должна восторжествовать надъ нами", писалъ онъ Джону Эстасу, сообщая о мнѣніи м-ра Дова и требуя отъ него совѣта.
Но Джонъ Эстасъ въ это время уже выѣхалъ изъ Лондона,-- а на другой день самъ м-ръ Кампердаунъ уѣхалъ къ своему семейству, которое жило на маленькой дачѣ въ Доуличѣ. Но проклятое ожерелье помѣшало ему наслаждаться днями отдыха.
Франкъ Грейстокъ ѣздилъ въ Портрэ очень часто,-- такъ часто, что пони сдѣлался ему крайне необходимъ. Миссъ Мэкнельти принуждена была сдерживать свой языкъ и потому была въ мрачномъ расположеніи духа. Увѣренная, что леди Эстасъ оставалась по прежнему невѣстой лорда Фауна, она находила неприличными слишкомъ частые визиты молодого человѣка. М-ръ Гоуронъ былъ человѣкъ наблюдательный и могъ всегда сказать, какъ долго просиживала прекрасная хозяйка съ своимъ гостемъ на морскомъ берегу. Артуръ Геріотъ ни мало не наботился о леди Эстасъ, но зная, что его другъ былъ женихомъ Люси Морисъ, желалъ посерьезнѣй отнестись въ его частымъ свиданіямъ съ Лиззи; но, какъ всегда бываетъ съ мужчинами, не охотно вступалъ въ разговоры объ этомъ.
Разъ и одинъ только разъ оба друга обѣдали вмѣстѣ въ замкѣ, и для этого торжественнаго случая явилась необходимость нанять гигъ въ Прествикѣ. Геріотъ не имѣлъ особеннаго желанія знакомиться съ вдовушкой, а потому и представлялъ различныя уважительныя причины, въ родѣ того, что у него не было съ собой приличнаго платья; что онъ вообще очень застѣнчивъ съ женщинами; что, наконецъ, глупо платить 15-ть шиллинговъ за гигъ. Однако кончилось тѣмъ, что онъ, понуждаемый своимъ другомъ, отправился въ Портрэ и провелъ тамъ невыносимо скучный вечеръ. Лиззи совсѣмъ не походила на себя: была молчалива, серьезна и принужденно любезна. Миссъ Мэкнельти не произнесла ни одного слова. Даже Франкъ былъ мраченъ; Артуръ Геріотъ тоже не прилагалъ старанія быть поразвязнѣе, и, такимъ образомъ, обѣдъ совсѣмъ не удался.
