"Лордъ Тальборъ завѣщалъ въ исключительную собственность женѣ золотые часы.
"Лордъ Гардвикъ пошелъ гораздо далѣе: разсматривалось дѣло м-съ Норти, онъ рѣшилъ, что она имѣетъ право на исключительное владѣніе брилліантами, которые цѣнились въ 3,000 фунт. стерл. Но, кажется, онъ ограничилъ ея право, поставивъ условіемъ, чтобы она надѣвала ихъ только при парадномъ костюмѣ.
"Теперь, я полагаю, ясно, что брилліантовое ожерелье, о которомъ вы мнѣ писали, нельзя вытребовать, какъ родовое наслѣдство. Въ послѣдній разъ о немъ упоминается,-- и сколько я помню, только упоминается,-- какъ о родовомъ имуществѣ въ завѣщаніи прадѣда нынѣшняго баронета; если, однакожъ, это тѣ самые брилліанты, о которыхъ тамъ говорится, то завѣщатель не могъ завѣщать ихъ нынѣшнему наслѣднику, такъ-какъ онъ умеръ въ 1820 году, а наслѣднику теперь нѣтъ еще и двухъ лѣтъ. Не менѣе сомнительно, что вдова можетъ владѣть ими, какъ своей исключительной собственностью. Я не знаю, можетъ-ли распоряженіе лорда Гардвика считаться авторитетнымъ. Если да, то вдова все-таки не можетъ продавать ожерелье, такъ-какъ лордъ Гардвикъ ограничилъ пользованіе брилліантами даже меньшей цѣнности, чѣмъ эти -- правомъ носить ихъ только при парадномъ костюмѣ. А съ ограниченнымъ правомъ употребленія несовмѣстимо право продажи.
"Что-же касается ея правъ на это ожерелье, какъ на подарокъ мужа, то они не имѣютъ значенія. Если ожерелье не составляетъ ея собственности по завѣщанію,-- а, кажется, этого нѣтъ,-- то она можетъ удержать его, какъ исключительную собственность только по праву вдовы на подобныя имущества.
"Основываясь на нѣкоторыхъ данныхъ, я осмѣливаюсь предполагать, что брилліанты не были въ Шотландіи въ то время, когда сэръ Флоріанъ составлялъ свое завѣщаніе, и даже тогда, когда онъ умеръ. Это отчасти указываетъ намъ его намѣренія, которыя онъ имѣлъ при составленіи своего завѣщанія. Я понимаю, что онъ завѣщалъ своей женѣ всѣ мелкія вещи, находившіяся въ то время въ замкѣ Портрэ"'
М-ръ Кампердаунъ, прочитавъ три раза это письмо, опустился на стулъ съ видомъ человѣка, повергнутаго въ отчаяніе. Онъ занимался адвокатурой цѣлыхъ сорокъ лѣтъ, и всегда былъ убѣжденъ, что нобльменъ имѣетъ право свою всякую цѣнную вещь обратить въ родовое имущество. Ему были довѣрены на храненіе акты на владѣніе большими имѣніями, вообще, онъ имѣлъ много дѣлъ съ различными наслѣдствами, и теперь вдругъ оказывается, что онъ не имѣетъ никакого понятія именно о тѣхъ правахъ собственности, на основаніи которыхъ его-же кліенты владѣютъ имѣніями. Онъ болѣе двадцати разъ говорилъ Джону Эстасу, что это ожерелье -- родовое имущество, а теперь его увѣряютъ,-- и ктоже?-- м-ръ Довъ, что оно не только не родовое имущество, но даже по поводу его нельзя начинать никакого иска. Кампердаунъ до сихъ поръ безусловно вѣрилъ въ знанія м-ра Дова, но теперь почти готовъ былъ въ нихъ усомниться.
