Ея лордство изволило прибыть въ свое помѣстье и покинуть Лондонъ со всѣми его очарованіями, побужденное различными причинами. Во первыхъ, квартира въ Моунтъ-Стритѣ съ мебелью, прислугой и лошадьми была нанята помѣсячно. Леди Эстасъ достаточно хорошо знала свои доходы и могла сообразить, что ей не слѣдуетъ оставаться ни одного лишняго дня въ Лондонѣ, если она хочетъ сберечь фунтовъ двѣсти; и она была на столько осмотрительна, что поняла всю необходимость подобнаго рода экономіи. Притомъ она разсчитала, что ей удобнѣе будетъ вести свои атаки противъ лорда Фауна издали, чѣмъ вблизи. Наконецъ, самъ Лондонъ ей опротивѣлъ. Тамъ было столько поводовъ опасаться разныхъ непріятностей, и было такъ мало для нея отраднаго! Ее пугалъ болѣе всего м-ръ Кампердаунъ, при воспоминаніи о которомъ сейчасъ возникала въ ея умѣ исторія съ ожерельемъ и мысль о возможности навлечь на себя какую-нибудь страшную бѣду, въ видѣ повѣстки, напримѣръ, отъ городского судьи, съ приказаніемъ немедленно явиться въ Ньюгетъ, а не то, пожалуй, и къ самому лорду-канцлеру. Лиззи дрожала при одной мысли, что къ ней можетъ явиться съ визитомъ полисменъ, уполномоченный произвести домовый обыскъ и силой взять несгараемый ящикъ. Словомъ, для нея въ Лондонѣ было очень мало пріятнаго. Одержать побѣду въ какой-бы то ни было борьбѣ чрезвычайно весело; но постоянно бороться -- утомительно. Единственно пріятными воспоминаніями для Лиззи были тѣ немногія минуты, которыя она проводила наединѣ съ кузеномъ Франкомъ, и еще, быть можетъ, тѣ дни, когда она являлась въ обществѣ, изукрашенная брилліантами. Болѣе этого ей нечѣмъ было вспомнить Лондонъ. "Но придетъ время, утѣшала себя молодая вдова, обстоятельства перемѣнятся и я заживу иначе." Подъ вліяніемъ всѣхъ этихъ соображеній, Лиззи пришла къ тому убѣжденію, что ей необходимо уединиться на время, уѣхать въ деревню, почему она и принялась вздыхать по миломъ морѣ, "по моемъ миломъ морѣ съ сверкающими волнами," какъ она имѣла привычку выражаться, и по скаламъ дорогого Портрэ.
-- Я томлюсь въ душной городской атмосферѣ, говорила она обыкновенно, обращаясь къ миссъ Мэкнельти и къ Августѣ Фаунъ,-- я жажду свѣжаго эйрширскаго воздуха, мнѣ нужно уединеніе, нужны книги. Среди шума и суеты лондонской жизни невозможно сосредоточиться и читать на свободѣ.
Говоря это, Лиззи была вполнѣ увѣрена, что она не лжетъ. Она такъ вѣрила своимъ словамъ, что въ первое же утро по пріѣздѣ въ замокъ положила себѣ въ карманъ маленькій томикъ поэмы Шелли "Королева Мэбъ" и вздумала, прогуляться по скаламъ. Въ девять часовъ, послѣ завтрака, она тотчасъ-же одѣлась и, сдѣлавъ какое-то замѣчаніе миссъ Мэкнельти на счетъ прелестей свѣжаго утренняго воздуха, вышла изъ дома и спустилась въ садъ, разстилавшійся въ лощинѣ передъ замкомъ.
