Есть хозяева, чрезвычайно счастливо обстановленные въ этомъ отношеніи: ихъ прислуга посвящена во всѣ ихъ семейныя дѣла; она принимаетъ живое участіе въ каждой перемѣнѣ, происходящей въ хозяйскомъ домѣ: она симпатизируетъ планамъ хозяевъ, знаетъ ихъ нужды, радуется каждой ихъ удачѣ,-- словомъ, сливаетъ свои интересы съ интересами хозяевъ. Но для этого требуется, чтобы хозяева сами умѣли поставить себя въ такія интимныя отношенія къ своей прислугѣ, чтобы они смотрѣли на нее, какъ на людей своего семейства. Случаются между ними, конечно, размолвки, ссоры; нерѣдко эти взаимныя столкновенія кончаются даже полнымъ разрывомъ; но пока все идетъ гладко, прислуга въ подобныхъ домахъ, большей частью, съ жаромъ готова защищать честь и имя своихъ хозяевъ. Какой-нибудь дворецкій, м-ръ Биннъ, съ пѣной у рта началъ-бы съ вами спорить, если-бы вы вздумали усумниться въ томъ, что столовое серебро въ домѣ стараго сквайра, у котораго онъ служитъ, досталось ему незаконнымъ образомъ. Какую-нибудь м-съ Паунсбоксъ вы никакими доводами въ мірѣ не убѣдите, что брилліанты, въ которыхъ ея хозяйка щеголяла цѣлыхъ 15 лѣтъ, не составляютъ личную собственность этой леди. Старый Биннъ и м-съ Паунсбоксъ начнутъ спорить съ вами до слезъ; мало того, въ порывѣ увлеченія они даже предложатъ вамъ разрѣзать ихъ тѣло на куски, только-бы защитить репутацію своихъ хозяевъ. Они считаютъ своимъ point d'honneur отстаивать неприкосновенность серебра и брилліантовъ, принадлежащихъ ихъ хозяевамъ, отъ которыхъ они получаютъ жалованье, которые кормятъ ихъ, одѣваютъ, подчасъ журятъ, но всегда покровительствуютъ имъ и берегутъ ихъ. Вы никакими адскими муками не выманите у Бинна ключъ отъ хозяйскаго погреба съ винами, а отъ Паунсбоксъ тайну туалетныхъ снадобій ея леди. Но у бѣдной Лиззи Эстасъ не было ни м-ра Бинна, ни м-съ Паунсбоксъ. Въ растительномъ царствѣ существуютъ одиночныя такъ-называемыя тайнобрачныя растенія; къ такой именно породѣ растеній, обладающихъ свойствомъ отчужденія, принадлежала и леди Эстасъ. Поэтому-то она и лишена была возможности пріобрѣсть домашнихъ друзей въ своей прислугѣ. Ея выѣздной лакей имѣлъ шесть футовъ росту, былъ недуренъ собой и прозывался Томомъ,-- вотъ все, что Лиззи знала о немъ. Она была слишкомъ умна, чтобы ждать съ его стороны участія или помощи, исключая тѣхъ случаевъ, которые входили въ кругъ его обязанностей; она платила ему жалованье за то, чтобы онъ сидѣлъ у нея на козлахъ и болѣе ничего отъ него не требовала. Горничная была лицомъ болѣе къ ней близкимъ, но только на нѣсколько градусовъ. Звали эту дѣвушку Пасіенсъ Крэбстикъ; она прекрасно убирала голову, но далѣе этого свѣденія Лиззи о ней не простирались.
Внѣ дома у нея также не было друзей. Продолжая считать себя невѣстой лорда Фауна, она въ то-же время сознавала, что тутъ о взаимной симпатіи и рѣчи быть не могдъ. Франкъ Грейстокъ, пожалуй, готовъ-бы былъ сблизиться съ нею, но не такъ, какъ хотѣлось Лиззи; притомъ слишкомъ тѣсное сближеніе съ кузеномъ оказалось-бы даже опаснымъ въ случаѣ, если-бы ей удалось довести до конца свое дѣло съ Фауномъ. Конечно, въ настоящую минуту Лиззи поссорилась съ своимъ женихомъ; но горечь, возбужденная въ ней этой ссорой, а главное, рѣшительный тонъ, съ которымъ лордъ Фаунъ объявилъ, что онъ расторгаетъ всѣ свои обязательства въ отношеніи къ ней, какъ къ своей невѣстѣ,-- все это подзадоривало Лиззи настоять на своемъ и выйдти за него замужъ. Дорогой въ Портрэ она тщательно обдумала свое положеніе и снова рѣшила, что лордъ Фаунъ будетъ ея мужемъ, слѣдовательно, сближаться съ Франкомъ, къ которому ее влекло очень нѣжное чувство, было опасно. Оставалась въ итогѣ одна миссъ Мэкнельти, сочувствіе и любовь которой были-бы очень благосклонно приняты Лиззи, если-бы скромная приживалка выражала ихъ такъ, какъ хотѣлось капризной молодой леди. Ей нужно было полное довѣріе со стороны миссъ Мэкнельти. Это значило, однакожъ, что миссъ Мэкнельти, должна была восторгаться ожерельемъ, должна была съ жаромъ осуждать лорда Фауна, съ жаромъ расхваливать Лиззи... О, тогда! тогда Лиззи осыпала-бы миссъ Мэкнельти всѣми сокровищами своей дружбы. Но миссъ Мэкнельти была суха, какъ сосновая доска; она исполняла только приказанія, зная, что ѣстъ чужой хлѣбъ. Нѣжности, деликатности, чувства, догадливости -- въ ней не было ни на волосъ. Такъ, по крайней мѣрѣ, леди Эстасъ судила о своей скромной компаньонкѣ, и въ одномъ отношеніи она не ошибалась. Миссъ Мэкнельти дѣйствительно не вѣрила леди Эстасъ, а притворяться, что она ей вѣритъ, она не умѣла, да и не желала.
