Напрасно Кэмпердаунъ указывалъ ему, что, какъ душеприкащикъ и опекунъ, онъ обязанъ защищать собственность своего племянника, Юстэсъ увѣрялъ, что хотя онъ сравнительно человѣкъ бѣдный, онъ скорѣе готовъ самъ заплатить за ожерелье, чѣмъ подвергаться непріятности вести такую постоянную ссору.
-- Любезный Джонъ, десять тысячъ фунтовъ! говорилъ Кэмпердаунъ.-- Это состояніе для младшаго сына.
-- Мальчику только два года и онъ успѣетъ составить состояніе для своихъ младшихъ сыновей, если не промотаетъ всего. А если промотаетъ, то десять тысячъ фунтовъ разницы не сдѣлаетъ.
-- Но примите въ соображеніе справедливость, Джонъ.
-- Справедливость можетъ быть куплена слишкомъ дорого.
-- Этакая гарпія! настаивалъ повѣренный.
Тутъ вошелъ лордъ Фонъ, а за нимъ тотчасъ и Грейстокъ.
-- Я немедленно скажу, началъ Грейстокъ: -- что лэди Юстэсъ рѣшилась поддерживать свои права на эту вещь и не хочетъ отдать брилліантовъ до-тѣхъ-поръ, пока судъ не рѣшитъ, что она ошибается. Позвольте, мистеръ Кэмпердаунъ. Я обязанъ пойти далѣе и выразить мое мнѣніе, что она права.
-- Я никакъ не могу понять, чтобы такое мнѣніе могли выразить вы, сказалъ Кэмпердаунъ.
-- Вы, кажется, перемѣнили свое мнѣніе? сказалъ Джонъ Юстэсъ.
-- Нѣтъ, Юстэсъ. Мистеръ Кэмпердаунъ потрудится понять, что я выражаю здѣсь мое мнѣніе какъ другъ, а не какъ юристъ. И вы должны понять, Юстэсъ, продолжалъ Грейстокъ: -- что я говорю теперь о правахъ моей кузины на эту вещь. Хотя цѣнность велика, я совѣтовалъ ей отдать брилліанты на сохраненіе, пока это дѣло не будетъ рѣшено. Это я ей совѣтую и ни въ чемъ своего мнѣнія не перемѣнялъ. Но она чувствуетъ, что съ ней поступили жестоко, и какъ женщина энергичная, не хочетъ отступить. Мистеръ Кэмпердаунъ просто остановилъ на улицѣ ея экипажъ.
-- Она не отвѣчала ни на одно письмо, сказалъ повѣренный.
-- И я могу сказать прямо -- потому что обстоятельства извѣстны всѣмъ, здѣсь присутствующимъ -- что лэди Юстэсъ приведена въ сильное негодованіе обращеніемъ лорда Фона.
-- Я только просилъ ее отдать брилліанты, пока вопросъ будетъ рѣшенъ, сказалъ лордъ Фонъ.
-- И подтвердили вашу просьбу угрозою, милордъ. Моя кузина весьма естественно пришла въ негодованіе, и позвольте вамъ сказать, милордъ, что я вполнѣ раздѣляю это чувство.
-- Нѣтъ никакой надобности дѣлать изъ этого ссору, сказалъ Юстэсъ.
-- Ссора уже сдѣлана, отвѣтилъ Грейстокъ.-- Я долженъ сказать лорду Фону въ присутствіи вашемъ и мистера Кэмпердауна, что онъ не посмѣлъ бы обращаться съ женщиной такъ дурно, еслибъ не зналъ, что ея положеніе, какъ вдовы, избавляетъ его отъ законнаго наказанія, а обычаи настоящаго времени отъ наказанія другого рода.
-- Я обращался съ ней со всевозможнымъ уваженіемъ, сказалъ лордъ Фонъ.
-- Это пустыя слова, сказалъ Фрэнкъ.-- Я утверждаю одно, а вы другое. Свѣтъ разсудитъ насъ. Какое право имѣете вы рѣшать, принадлежитъ ли лэди Юстэсъ эта или другая вещь, или нѣтъ?
-- Когда объ этомъ говорили, я былъ принужденъ составить себѣ мнѣніе, сказалъ лордъ Фонъ, все обдумывая, какими словами отвѣчать на обиду, сдѣланную ему Грейстокомъ, не оскорбляя достоинства товарища министра.
-- Ваше поведеніе, сэръ,было совершенно не извинительно.
Тутъ Фрэнкъ обратился къ повѣренному.
-- Мнѣ сказали, что вы желаете знать, гдѣ теперь находится брилліантовое ожерелье. Оно находится въ домѣ лэди Юстэсъ въ Шотландіи -- въ замкѣ Портрэ.
Тутъ онъ пожалъ руку Джону Юстэсу, поклонился Кэмпердауну и успѣлъ выйти изъ комнаты, прежде чѣмъ лордъ Фонъ собрался съ мыслями, чтобы опредѣленными словами выразить свой гнѣвъ.
-- По доброй волѣ никогда не заговорю я больше съ этимъ человѣкомъ, сказалъ лордъ Фонъ.
Но такъ какъ было невѣроятно, чтобы Грейстокъ пожелалъ разговаривать съ лордомъ Фономъ, то эта угроза не содержала въ себѣ большой строгости.
Кэмпердаунъ жалѣлъ и досадовалъ. Ему казалось, что гарпія, какъ онъ называлъ Лиззи, дѣйствительно одолѣетъ его -- по-крайней-мѣрѣ такъ надолго, что все торжество успѣха будетъ на ея сторонѣ. Онъ зналъ, что она уже въ долгахъ, и предполагалъ, что она расточительнѣе, чѣмъ была на самомъ дѣлѣ. Разумѣется, брилліанты будутъ проданы за полцѣны и гарпія восторжествуетъ. Какую пользу сдѣлаетъ ему или Юстэсамъ рѣшеніе суда въ его пользу, когда брилліанты будутъ разломаны и разбросаны на всѣ четыре стороны?
Десять тысячъ фунтовъ! Кэмпердауну казалось ужасно, что въ странѣ, хвастающейся своими законами и исполненіемъ своихъ законовъ, такая лгунья, какъ эта вдова, будетъ имѣть возможность захватить своими грязными, алчными пальцами такую вещь, и чтобы не было никакихъ способовъ наказать ее. Что лэди Юстэсъ украла брилліанты, какъ воръ крадетъ карманные часы, это былъ фактъ, не имѣвшій ни малѣйшей тѣни сомнѣнія для Кэмпердауна.
