Довъ былъ моложе Кэмпердауна пятью, шестью годами и волосы его еще были черны. Волосы Кэмпердауна были скорѣе бѣлы, чѣмъ сѣды, а все-таки Кэмпердаунъ казался моложе. Довъ былъ долговязый, худощавый человѣкъ, сгорбленный въ плечахъ, съ глубокими, впалыми глазами и щеками, желтымъ цвѣтомъ лица, съ длинными, худощавыми руками. Каждое движеніе его тѣла и каждый тонъ голоса показывалъ, что старость приближается къ нему -- между-тѣмъ какъ шаги были еще легки и рѣчь жива. На Кэмпердаунѣ былъ синій сюртукъ, цвѣтной галстукъ и свѣтлый жилетъ. Весь костюмъ Дова былъ черный, кромѣ манишки, и имѣлъ ту особенную черноту, которой достигаетъ человѣкъ, когда утромъ надѣнетъ фракъ съ чернымъ жилетомъ.
-- Я боюсь, что вы немногое извлекли изъ того, что я послалъ вамъ, на счетъ наслѣдственныхъ вещей, сказалъ Довъ, угадавъ цѣль посѣщенія Кэмпердауна.
-- Гораздо болѣе, чѣмъ мнѣ было нужно, могу васъ увѣрить, мистеръ Довъ.
-- Есть много ошибочныхъ мнѣній на счетъ наслѣдственныхъ вещей.-- Очень много, долженъ я сказать. Господи помилуй! когда знаешь, какъ часто это слово встрѣчается въ фамильныхъ документахъ, съ изумленіемъ услышишь, что ничего подобнаго нѣтъ.
-- Кажется, я этого не говорилъ. Я даже старался указать, что законъ признаетъ наслѣдственную движимость.
-- Но не брилліанты, сказалъ повѣренный.
-- Я сомнѣваюсь, зашелъ ли я такъ далеко.
-- Только коронные брилліанты.
-- Не думаю, чтобъ я исключилъ всѣ другіе брилліанты. Брилліянтъ въ орденской звѣздѣ можетъ составлять часть наслѣдственной движимости, но не думаю, чтобъ брилліантъ самъ по себѣ могъ считаться наслѣдственнымъ.
-- Если онъ можетъ считаться наслѣдственнымъ въ орденской звѣздѣ, почему онъ не можетъ быть наслѣдственнымъ въ ожерельѣ? доказывалъ Кэмпердаунъ почти съ торжествомъ.
-- Потому что орденская звѣзда, если не подмѣнена обманомъ, весьма естественно останется въ своемъ первобытномъ видѣ. Оправа ожерелья, по всей вѣроятности, измѣняется изъ поколѣнія въ поколѣніе. Первая, такъ же какъ и картина или драгоцѣнная мебель...
-- Или кружка и сковорода, саркастически перебилъ Кэмпердаунъ.
-- И кружки, и сковороды могутъ быть драгоцѣнны, возразилъ Довъ: -- такія вещи можно прослѣдить и считать наслѣдственными, не подвергая слишкомъ большимъ затрудненіямъ ихъ хранителей. Законъ вообще очень мудръ и остороженъ, мистеръ Кэмпердаунъ -- гораздо благоразумнѣе и осторожнѣе чѣмъ тѣ, которые стараются исправить его.
-- Я совершенно согласенъ съ вами въ этомъ, мистеръ Довъ.
-- Какъ вы думаете, окажетъ ли законъ услугу, если станетъ поддерживать своей властью особое сохраненіе въ особыхъ рукахъ вещей, употребляющихся только для тщеславія и украшенія? Такая ли это собственность, чтобъ владѣлецъ могъ имѣть болѣе продолжительное и болѣе самовластное право распоряжаться ею, чѣмъ дается ему даже относительно земли? Землю, по-крайней-мѣрѣ, можно прослѣдить. Это вещь недвижимая и извѣстная. Жемчужную нить не только можно измѣнить, но она постоянно измѣняется и ее не легко прослѣдить.
-- Собственность такой громадной цѣнности, по-крайней-мѣрѣ, должна быть защищена закономъ, съ негодованіемъ сказалъ Кэмпердаунъ.
-- Всякая собственность защищена, мистеръ Кэмпердаунъ, хотя мы знаемъ очень хорошо, что такая защита не можетъ быть совершенной. Но система наслѣдственной движимости, если только такая система существуетъ, была придумана не для того, о чемъ мы съ вами говоримъ, когда говоримъ о защитѣ собственности.
-- Я сказалъ бы, что эта система именно для этого и была придумана.
-- Я не думаю. Она была придумана съ болѣе живописной идеей -- поддержать рыцарскія воспоминанія. Движимость сдѣлалась наслѣдственной не для того, чтобы обезпечить богатство будущимъ владѣльцамъ -- какова бы ни была цѣнность вещи, укрѣпленной такимъ образомъ -- но для того, чтобъ внукъ, или правнукъ, или потомокъ могли наслаждаться удовольствіемъ говорить: "Мой дѣдъ, или прадѣдъ, или предокъ сидѣлъ на этомъ стулѣ, смотрѣлъ такъ, какъ онъ теперь представленъ на этой картинѣ, или носилъ на груди то самое украшеніе, которое вы теперь видите лежащимъ подъ стекломъ." Коронные брилліанты считаются наслѣдственными въ такомъ же отношеніи, какъ представляющіе не собственность государя, а почетное достоинство короны. Законъ, который вообще вмѣшивается въ нашу собственность, жизнь, свободу, въ этомъ отношеніи любезно склонился предъ духомъ рыцарства и оказалъ помощь романизму;-- но конечно онъ сдѣлалъ это не для того, чтобы дать возможность несогласнымъ между собою наслѣдникамъ богатаго человѣка рѣшить простой, грязный денежный вопросъ, который при обычномъ благоразуміи богатый человѣкъ долженъ бы самъ рѣшить при жизни.
Довъ говорилъ рѣшительно и хорошо, и Кэмпердаунъ не рѣшался прерывать его, пока онъ говорилъ. Довъ сидѣлъ откинувшись на спинку своего кресла, но наклонивъ шею и голову впередъ, медленно потирая свои длинныя, худощавыя руки и пристально устремивъ на лицо своего собесѣдника свои глубокіе, блестящіе глаза.
