-- Запри дверь. Какая была здѣсь у меня сцена! Лордъ Фонъ и мистеръ Грейстокъ чуть не подрались за эту противную женщину.
-- Верхней палатѣ плохо пришлось по обыкновенію, сказалъ младшій стряпчій.
-- А Джонъ Юстэсъ вовсе не заботится объ этомъ, какъ-будто ему и дѣла никакого нѣтъ; -- говоритъ, что заплатитъ за брилліанты изъ своего собственнаго кармана, и это говоритъ человѣкъ, интересы котораго въ этомъ имѣніи на могутъ сравниться съ ея интересами!
-- Онъ этого не сдѣлаетъ, сказалъ Кэмпердаунъ младшій, который не зналъ Юстэсовъ.
-- Онъ непремѣнно это сдѣлаетъ, сказалъ отецъ, который Юстэсовъ зналъ.-- Они все готовы отдать, когда заберутъ это въ голову. Подумай, что эта женщина будетъ владѣть имѣньемъ Портрэ, можетъ быть, еще шестьдесятъ лѣтъ -- неограниченно -- только потому, что она строила глазки сэр-Флоріану!
-- Это ужъ рѣшено и покончено, батюшка.
-- А вотъ Довъ говоритъ, что только одно коронное ожерелье можетъ считаться наслѣдственнымъ.
-- Что ни говорилъ бы онъ, вамъ надо вѣрить ему наслово.
-- Навѣрно я этого не знаю. Это не можетъ быть. Я скажу тебѣ, что сдѣлаю. Я повидаюсь съ нимъ. Я не сомнѣваюсь, что мы можемъ подать прошеніе въ судъ и доказать, что это брилліанты фамильные и должны переходить по завѣщанію. Но она ихъ продастъ прежде чѣмъ мы успѣемъ помѣстить ихъ въ надежное мѣсто.
-- Можетъ быть, она уже сдѣлала это.
-- Грейстокъ говоритъ, что они въ Портрэ, и я этому вѣрю. Они были на ней въ Лондонѣ въ іюлѣ -- за два дня до того, какъ она уѣхала изъ Лондона. Еслибъ какой-нибудь ювелиръ былъ въ замкѣ, я слышалъ бы объ этомъ. Она еще ихъ не продала, но продастъ.
-- Она можетъ сдѣлать это и съ наслѣдственной вещью.
-- Нѣтъ, Джонъ, не думаю. Мы могли бы дѣйствовать скорѣе и напугать ее.
-- На вашемъ мѣстѣ, батюшка, я бросилъ бы это дѣло и предоставилъ Джону Юстэсу заплатить за нихъ, если онъ хочетъ. Мы всѣ знаемъ, что никто не подумаетъ заставить его это сдѣлать. Это не наше дѣло.
-- Десять тысячъ фунтовъ! сказалъ Кэмпердаунъ старшій, для котораго цѣнность кражи почти облагораживала нѣсколько низкую обязанность уличать вора.
Кэмпердаунъ всталъ и медленно прошелъ чрезъ новый сквэръ, Линкольн-Иннъ, подъ низкой аркой, чрезъ входъ въ старый судъ, гдѣ бывало засѣдалъ лордъ Эльдонъ, къ Старому сквэру, на которомъ Довъ выстроилъ свое юридическое гнѣздышко въ первомъ этажѣ, возлѣ старыхъ воротъ.
Довъ большую часть жизни проводилъ въ своемъ мрачномъ ученомъ жилищѣ. Засѣданія въ судахъ кончились и его товарищи уѣхали изъ Лондона, набираясь силъ на Альпахъ или упиваясь здоровьемъ въ свѣжихъ деревняхъ, морскимъ вѣтеркомъ въ Кентѣ или Суссексѣ, а можетъ быть стрѣляли оленей въ Шотландіи или ловили рыбу въ Коннемарѣ.
Но Довъ былъ человѣкъ желѣзный и въ подобныхъ развлеченіяхъ надобности не имѣлъ. Отлучиться отъ своихъ юридическихъ книгъ и отъ чернаго, заваленнаго соромъ, запачканнаго чернилами стараго стола, на которомъ онъ всегда писалъ свое мнѣніе, значило для него сдѣлаться несчастнымъ. Единственное движеніе, необходимое дли него, состояло въ томъ, чтобъ надѣть парикъ и идти въ судъ, находившійся возлѣ его конторы -- но даже и это было почти противно для него. Онъ предпочиталъ сидѣть на своемъ старомъ креслѣ, перелистывать старыя книги, отыскивая рѣшенія старыхъ дѣлъ, и составлять мнѣнія, которыя онъ готовъ былъ поддерживать противъ всѣхъ въ Линкольн-Иннѣ. Онъ давно коротко зналъ Кэмпердауна, и хотя званіе этихъ людей въ ихъ профессіи было различно, они могли разсуждать объ юридическихъ вопросахъ, не думая объ этой разницѣ. Одинъ зналъ много, другой мало; одинъ не только былъ ученъ, но обладалъ также большими дарованіями, между тѣмъ какъ другой былъ просто обыкновеннымъ умнымъ человѣкомъ; но у нихъ было много общаго, что дѣлало ихъ друзьями; они оба были честны, не продавали своихъ услугъ безчестнымъ кліентамъ и въ равной степени питали глубоко закорененное презрѣніе къ той части человѣческаго рода, которая думала, что имѣніемъ можно управлять безъ вмѣшательства юристовъ. Внѣшній міръ для нихъ состоялъ изъ хорошенькихъ, смѣющихся, несвѣдующихъ дѣтей, а юристы были родители, опекуны, пасторы и учители, которые должны защищать дѣтей отъ несчастныхъ случаевъ, свойственныхъ ихъ ребячеству.
-- Да, сэръ, онъ здѣсь, сказалъ клэркъ: -- онъ собирается ѣхать, но не уѣдетъ. Онъ отпускаетъ меня на недѣлю, но мнѣ не хочется оставить его. Мистрисъ Довъ и дѣти въ Рамсгэтѣ, и онъ здѣсь ночуетъ. Онъ такъ давно не выходилъ, что когда вчера вздумалъ сходить въ Темпль, мы не могли найти его шляпу.
Тутъ клэркъ отворилъ двери и ввелъ Кэмпердауна въ комнату.
