-- Затѣмъ... О! какъ могу я сказать зачѣмъ? Зачѣмъ всѣ дѣлаютъ не то, что слѣдуетъ? Это паденіе Адама, я полагаю.
-- Вамъ не слѣдуетъ шутить надъ этимъ, Люси.
-- Вы не можете себѣ представить, какъ я несчастна. Разумѣется, лэди Фонъ велитъ мнѣ уѣхать. Я нарочно пошла просить у него прощенія въ томъ, что сказала вчера, и именно опять сказала то же самое.
-- Но зачѣмъ вы это сказали?
-- И скажу опять, опять, опять, если онъ мнѣ повторитъ, что мистеръ Грейстокъ не джентльмэнъ. Мнѣ кажется, онъ не долженъ былъ это говорить. Разумѣется, я очень виновата; я это знаю. Но мнѣ кажется, что и онъ также виноватъ. Но я должна сознаться, а онъ нѣтъ. Я теперь пойду на верхъ и останусь въ моей комнатѣ, пока ваша мама пришлетъ за мною.
-- Я велю Джэнъ принести вамъ завтракать.
-- Я совсѣмъ не хочу завтракать, сказала Люси.
Лордъ Фонъ сказалъ матери, и лэди Фонъ пришла въ чрезвычайное недоумѣніе. Ея разсудокъ и чувства раздѣлялись между преимуществомъ Люси, какъ дѣвушки имѣющей дозволеннаго жениха -- это преимущество конечно существовало, но было не очень велико -- и еще большимъ преимуществомъ, которымъ долженъ былъ пользоваться лордъ Фонъ, какъ мужчина, пэръ и товарищъ министра -- и которое еще болѣе принадлежало ему, какъ главѣ и единственному мужчинѣ въ фамиліи Фонъ.
Когда такой человѣкъ, побуждаемый сыновней обязанностью, удостоиваетъ пріѣзжать разъ въ недѣлю къ матери, онъ имѣетъ право говорить что хочетъ и никто не долженъ противорѣчить ему. Конечно, у Люси есть женихъ -- женихъ дозволенный, но можетъ быть это обстоятельство можетъ только уравновѣшивать ничтожность ея гувернантскаго званія. Лэди Фонъ разумѣется принуждена взять сторону сына и побранить Люси.
Люси слѣдуетъ побранить очень серіозно. Но было бы такъ пріятно, еслибъ Люси можно было уговорить выслушать ея брань и покончить съ этимъ, а не ухудшать дѣла, напирая на свой отъѣздъ!
-- Неужели ты думаешь, что она пришла въ садъ съ намѣреніемъ сказать тебѣ грубость? спросила лэди Фонъ сына.
-- Нѣтъ,-- я этого не думаю. Но характеръ у нея такой несговорчивый, и вы такъ избаловали ее здѣсь -- я говорю, разумѣется, о дѣвочкахъ -- что она не умѣетъ сдерживать себя.
-- Она просто золото, Фредерикъ.
Онъ пожалъ плечами и объявилъ, что больше ни слова объ этомъ не скажетъ. Онъ, разумѣется, можетъ остаться въ Лондонѣ, пока мистеръ Грейстокъ вздумаетъ взять къ себѣ свою жену.
-- Ты терзаешь мнѣ сердце этими словами! воскликнула несчастная мать.-- Разумѣется, она оставитъ нашъ домъ, если ты этого желаешь.
-- Я не желаю ничего, сказалъ лордъ Фонъ:-- но я не позволяю называть меня лжецомъ.
Величественно удалился онъ по коридору и сѣлъ за завтракъ, мрачный какъ громовая туча.
Лэди Фонъ и Люси сидѣли другъ противъ друга въ церкви, но не говорили ни слова. Лэди Фонъ поѣхала въ церковь въ экипажѣ, а Люси пошла пѣшкомъ, а такъ какъ Люси ушла въ свою комнату тотчасъ по возвращеніи домой, то не было возможности сказать слово. Послѣ завтрака Амелія пришла къ ней поговорить.
-- Надо сдѣлать что-нибудь, Люси, сказала Амелія.
-- Я полагаю.
-- Разумѣется, мама должна видѣть васъ. Она не можетъ дозволить этого. Мама очень огорчена и не съѣла за завтракомъ ни куска.
Амелія просто хотѣла этимъ сказать, что ея мать не хотѣла взять во второй разъ ветчины, какъ она это дѣлала всегда.
-- Разумѣется, я пойду къ ней, какъ только она пришлетъ за мною. О!-- я такъ огорчена!
-- Я этому не удивляюсь, Люси. Мой братъ также огорченъ. Эти вещи огорчаютъ всѣхъ. Свѣтъ называетъ это... дурнымъ характеромъ, Люси.
-- Для чего сказалъ онъ мнѣ, что мистеръ Грейстокъ не джентльмэнъ? Я ничего не говорила больше этого.
-- Вы сказали больше, Люси.
-- Когда онъ сказалъ, что мистеръ Грейстокъ не джентльмэнъ, я сказала, что это неправда. Зачѣмъ онъ это говорилъ? Онъ знаетъ все очень хорошо. Всѣ это знаютъ. Развѣ вы находите, что онъ поступилъ благоразумно, браня его при мнѣ, когда вы знаете, что онъ значитъ для меня? Я не могу этого переносить и не хочу. Я уѣду завтра, если ваша мама этого желаетъ.
Но лэди Фонъ именно этого и не желала.
-- Я думаю, Люси, что вамъ слѣдовало бы изъявить глубокое огорченіе о томъ, что случилось.
-- Вашему брату?
-- Да.
-- Такъ онъ опять будетъ бранить мистера Грейстока и все пойдетъ хуже прежняго. Я попрошу у лорда Фона прощенія, если онъ обѣщаетъ не говорить, ни слова о мистерѣ Грейстокѣ.
-- Вы не можете ожидать, чтобы онъ согласился на это, Люси.
-- Я сама такъ думаю. Я знаю, что я очень дурно себя держу, но меня надо оставить въ покоѣ. Я веду себя такъ дурно, что не могу остаться здѣсь. Вотъ въ чемъ все дѣло.
-- Я боюсь, что вы горды, Люси.
-- Я сама такъ думаю. Еслибъ не была такъ обязана всѣмъ вамъ и еслибъ не любила всѣхъ васъ такъ много, я гордилась бы своей гордостью -- для мистера Грейстока. Только меня убиваетъ огорченіе лэди Фонъ.
Амелія оставила виновную, чувствуя, что никакой не сдѣлала пользы, а лэди Фонъ не видала преступницы до вечера.
