-- Оно не продается, Лиззи. Ваши брилліанты тоже продаваться не должны. Вы должны предоставить имъ начать судебное преслѣдованіе, если они хотятъ, и довольствоваться тѣмъ, чтобъ защищать вашу собственность. Послѣ этого вы можете поступить какъ хотите, но сохраните брилліанты въ цѣлости, пока дѣло не рѣшено. Будь на вашемъ мѣстѣ, я отдалъ бы ихъ банкирамъ.
-- Да; -- а потомъ, когда я потребую ихъ назадъ, мнѣ отвѣтятъ, что ихъ нельзя отдать мнѣ по запрещенію мистера Кэмпердауна или лорда-канцлера. Какая польза держать вещь подъ замкомъ? Вы носите ваше кольцо -- почему же мнѣ не носить мое ожерелье?
-- Я ничего не имѣю сказать противъ этого.
-- Впрочемъ, я не дорожу подобными вещами; не такъ ли, Джулія?
-- Мнѣ кажется, что эти вещи всѣ дамы любятъ, сказала глупѣйшая и упрямѣйшая изъ всѣхъ смиренныхъ пріятельницъ, мисъ Мэкнёльти.
-- Я вовсе ихъ не люблю и вы это знаете. Я ихъ ненавижу. Они составили несчастье моей жизни. О, какъ они мучатъ меня! Даже, когда я сплю, они снятся мнѣ, и я все думаю, что ихъ украдутъ. Они не дали мнѣ ни одной минуты счастья. Когда надѣваю ихъ, я всегда боюсь, что Кэмпердаунъ и сынъ схватятъ ихъ сзади. Я слишкомъ хорошо думаю о себѣ, чтобъ предположить, будто по милости ожерелья обо мнѣ станутъ думать лучше. Единственную пользу сдѣлали мнѣ эти брилліанты въ томъ отношеніи, что спасли меня отъ человѣка, который никогда меня не любилъ. Но они мои -- и поэтому я хочу оставить ихъ у себя. Хотя я женщина, я понимаю мои права и буду защищать ихъ. Если вы говорите, что я не должна продавать ихъ, Фрэнкъ, я сохраню ихъ, но стану носить ихъ такъ же, какъ вы носите на вашемъ пальцѣ этотъ залогъ любви. Никто не увидитъ ихъ безъ меня. Я стану надѣвать ихъ запросто на чай ко всякой старухѣ. Мистеръ Джонъ Юстэсъ обвиняетъ меня въ томъ, что я украла ихъ.
-- Кажется, Джонъ Юстэсъ не говорилъ о нихъ ни слова, сказалъ Фрэнкъ.
-- Ну, такъ мистеръ Кэмпердаунъ -- словомъ, люди, называющіе себя опекунами и покровителями моего сына, какъ-будто я не самая, лучшая его опекунша и покровительница. Я покажу имъ, по-крайней-мѣрѣ, что своей добычи не стыжусь. Я не вижу, зачѣмъ мнѣ запирать ихъ въ какой-нибудь грязный старый банкъ. Почему вы не пошлете въ банкъ ваше кольцо?
Фрэнкъ не могъ не чувствовать, что она говорила все это очень хорошо. Во-первыхъ, она очень мило обнаруживала свое полунасмѣшливое негодованіе. Хотя она употребляла нѣсколько сильныя выраженія, она дѣлала это съ такимъ видомъ, который изглаживалъ впечатлѣніе пошлости и запальчивости. И хотя негодованіе было отчасти насмѣшливо, оно было также отчасти дѣйствительно, а мужество и энергія Лиззи были привлекательны.
Грейстокъ наконецъ пріучилъ себя къ мысли, что Кэмпердаунъ не имѣлъ права предъявлять свое требованіе, и что вслѣдствіе этого несправедливаго требованія съ Лиззи Юстэсъ поступаютъ дурно.
-- Видѣли вы это яблоко раздора, спросила Лиззи:-- эту прекрасную Елену, за которую дерутся греки и римляне?
-- Я никогда не видалъ ожерелья, если вы говорите о немъ.
-- Я принесу его. Вамъ надо его видѣть; вамъ приходится говорить о немъ такъ часто.
-- Не могу ли принести его я? спросила мисъ Мэкнёльти.
-- Боже великій! какъ можно предполагать, чтобъ я держала это ожерелье менѣе чѣмъ подъ семью ключами и что у него можетъ быть замокъ, который кто-нибудь можетъ отворить кромѣ меня?
-- Гдѣ же эти семь ключей? спросилъ Фрэнкъ.
-- Близъ моего сердца, сказала Лиззи, приложивъ руку къ лѣвому боку: -- когда я сплю, ключи висятъ на моей шеѣ въ сумочкѣ, а сумочка постоянно сжата въ моей рукѣ. А подъ изголовьемъ у меня лежитъ ножъ, приготовленный для мистера Кэмпердауна, если онъ явится за брилліантами.
Она выбѣжала изъ комнаты и чрезъ двѣ минуты явилась съ ожерельемъ на шеѣ. Этой поспѣшностью она хотѣла показать, что разсказъ о замкахъ и ключахъ ожерелья шутка и что съ уборомъ, какъ онъ ни цѣненъ, она обращается такъ же равнодушно, какъ съ самой простой женской бездѣлушкой. Въ эти двѣ минуты она успѣла однако отпереть тяжелый желѣзный сундукъ, который всегда стоялъ подъ ея кроватью.
-- Вотъ! сказала она, швырнувъ ожерелье чрезъ столъ Фрэкку, такъ что онъ едва успѣлъ подхватить его.-- Говорятъ, что они стоятъ десять тысячъ. Можетъ быть, вы мнѣ не повѣрите, когда я скажу, что мнѣ было бы очень пріятно швырнуть ихъ въ синія волны, еслибъ я не думала, что Кэмпердаунъ и сынъ вытащутъ ихъ.
Фрэнкъ разложилъ ожерелье на столѣ и нагнулся разсмотрѣть его, между тѣмъ какъ мисъ Мэкнёльти подошла поглядѣть чрезъ его плечо.
-- И это стоитъ десять тысячъ? сказалъ онъ.
-- Такъ говорятъ.
-- И вашъ мужъ подарилъ ихъ вамъ, какъ другой даритъ вещь стоющую десять шилинговъ!
-- Точно такъ, какъ Люси Морисъ подарила вамъ это кольцо.
Фрэнкъ улыбнулся, но оставилъ безъ вниманія это замѣчаніе.
-- Я такой бѣдный человѣкъ, сказалъ онъ: -- что эта нитка, которую вы швыряете какъ игрушку, составила бы мое состояніе.
-- Возьмите и составьте себѣ состояніе, сказала Лиззи.
