-- Я не крала ихъ, возразила Лиззи: -- они вполнѣ моя собственность. Фрэнкъ говоритъ, что никто не можетъ отнять ихъ у меня. Почему же нельзя мужу подарить своей женѣ брилліантовое ожерелье такъ же точно, какъ и брилліантовый перстень? Вотъ чего я постичь не въ состояніи. Что можетъ мужъ подарить женѣ такого, чтобъ потомъ не приставали къ ней подобнымъ образомъ и не мучили бы ее до смерти? Что-жъ касается наслѣдственнаго имущества, то каждый кто смыслитъ сколько-нибудь, долженъ знать, что это не можетъ быть наслѣдственнымъ имуществомъ. Кастрюля или сковорода могутъ быть наслѣдственнымъ имуществомъ -- брилліантовое же ожерелье никогда. Это каждому извѣстно, кто мало-мальски смыслить дѣло.
-- Я увѣрена, что все объяснится, сказала мистрисъ Карбункль, не повѣрившая нисколько въ законъ, провозглашаемый Лиззи, о кастрюлѣ и сковородѣ.
Въ первыхъ числахъ января лордъ Джорджъ и сэр-Грифинъ вернулись въ замокъ, имѣя въ виду возвратится въ Лондонъ въ обществѣ трехъ дамъ. Этотъ планъ отчасти не состоялся вслѣдствіе того обстоятельства, что сэр-Грифину было угодно уѣхать изъ Портрэ двумя днями ранѣе остальныхъ и путешествовать одному. Между Лучиндою и ея женихомъ возникла сильная ссора, и какъ поняла потомъ лэди Юстэсъ, сэр-Грифинъ также поговорилъ крупно съ лордомъ Джорджемъ -- но въ чемъ заключались эти крупныя слова, она никогда не узнала навѣрно. Между мужчинами не было открытаго разрыва, но сэр-Грифинъ высказалъ свое неудовольствіе дамамъ, которыя скорѣе могли терпѣливо вынести его дурное расположеніе духа при настоящихъ обстоятельствахъ, чѣмъ сдѣлалъ бы это лордъ Джорджъ. Когда мужчина выкажетъ себя на столько способнымъ поддаться женской власти, чтобъ возымѣть намѣреніе жениться, дамы много вынесутъ отъ него съ терпѣніемъ. Мистрисъ Карбункль вынесла бы отъ сэр-Грифина все, -- именно теперь, а ради мистрисъ Карбункль даже Лиззи оказывала долготерпѣніе. Нельзя впрочемъ утверждать, чтобъ этотъ Петручіо успѣлъ усмирить свою Своенравную. Лучинда была свирѣпѣе, чѣмъ когда-либо, и отбривала его, ворчала и чуть что не кусала. Сэр-Грифинъ также ворчалъ и говорилъ очень полновѣсныя грубости. Но когда доходило до настоящей ссоры, онъ вдругъ замолкалъ и своимъ безмолвіемъ уступалъ ей.
-- Я не вижу, почему слѣдуетъ исполнять волю Карутерса, сказалъ онъ Лучиндѣ въ одно утро, когда назначена была охота.
-- Наплевать мнѣ было, кто бы ни исполнялъ своей воли, возразила Лучинда: -- но я намѣрена дѣлать то, что хочу -- вотъ и все.
-- Я говорю не о васъ. По-моему, это просто вмѣшательство съ его стороны. И вы уступаете ему. Однако вы никогда не исполните того, что скажу я.
-- Вы никогда не предлагаете того, что мнѣ пріятно исполнить, отвѣтила Лучинда.
-- Это очень жаль, сказалъ сэръ-Грифинъ: -- мнѣ придется предлагать много такихъ вещей, которыя вамъ надо будетъ исполнять.
-- Я еще этого не знаю, отозвалась Лучинда.
Во время ссоры, мистрисъ Карбункль подошла съ намѣреніемъ уладить дѣло.
-- Какія вы дѣти! вскричала она, смѣясь.-- Точно будто каждому изъ васъ не придется исполнить того, что предложитъ другой.
-- Будьте такъ добры, мистрисъ Карбункль, началъ сэр-Грифинъ:-- не учите меня, какъ я долженъ вести себя теперь или въ будущемъ. Я сочту это за величайшую милость.
-- Сэр-Грифинъ, не ссорьтесь пожалуйста съ мистрисъ Карбункль, обратилась къ нему Лиззи.
-- Лэди Юстэсъ, если мистрисъ Карбункль вмѣшивается въ мои дѣла, я буду ссориться съ нею. Я терпѣлъ это слишкомъ долго. Я не позволю мистрисъ Карбункль говорить мнѣ и то, и другое, потому что она тетка будущей лэди Тьюитъ -- если дѣло еще дойдетъ до того. Я не намѣренъ жениться на цѣломъ семействѣ; и чѣмъ менѣе я услышу подобныхъ вещей, тѣмъ болѣе правдоподобія, что я рѣшусь нацарапать свое имя въ надлежащее время.
Тутъ Лучинда встала и заговорила:
-- Сэр-Грифинъ Тьюитъ, нѣтъ ни малѣйшей надобности, чтобы вы наконецъ рѣшились -- "нацарапать". Удивляюсь, какъ я до-сихъ-поръ не была въ состояніи уяснить вамъ, что ести вы найдете удобнымъ отказаться отъ брака, это нисколько не будетъ противъ моего желанія. Одно я вамъ должна сказать еще, сэр-Грифинъ -- повтореніе подобной грубости противъ моей тетки, рѣшительно заставитъ меня разстаться съ вами навсегда.
-- Конечно, вы любите ее гораздо болѣе, чѣмъ меня.
-- Гораздо болѣе, отвѣтила Лучинда.
-- Чортъ меня побери, если я вынесу это! вскричалъ сэр-Грифинъ, выходя изъ комнаты.
Онъ тотчасъ оставилъ замокъ и ночевалъ въ Килмарнокѣ, въ гостинницѣ. Однако слѣдующій день провели на охотѣ, и хотя сэр-Грифинъ ничего не говорилъ ни одной изъ трехъ дамъ, онѣ думали, возвращаясь въ Портрэ, что ссоры не будетъ. Лордъ Джорджъ объяснился съ сэр-Грифиномъ и взялъ на себя сказать, что ссоры нѣтъ. На третье утро пришла записка отъ сэр-Грифина къ Лучиндѣ -- именно въ ту минуту, когда отправлялись въ путь, чтобы вернутьсь въ Лондонъ -- въ которой сэр-Грифинъ выражалъ сожалѣніе, если сказалъ мистрисъ Карбункль что-нибудь непріятное.
