Когда мы оставили лэди Юстэсъ одну, въ своей спальнѣ, въ карлейльской гостинницѣ, послѣ открытія воровства, она имѣла много заботъ. Ожерелье, правда, было сохранно у нея подъ подушкой, но когда ее окружала толпа -- друзья ея и полицейскіе, и лица, принадлежащія къ гостинницѣ, -- она не говорила имъ, гдѣ брилліанты, но дала имъ уйти съ тѣмъ убѣжденіемъ, что брилліанты исчезли вмѣстѣ съ сундучкомъ. Она очень хорошо знала, что въ эту самую минуту берутся мѣры для отысканія воровъ и для того, чтобы обстоятельства этой покражи сдѣлались извѣстны. Теперь, безъ сомнѣнія ужъ лондонскіе полицейскіе извѣщены, что ночью входили въ ея комнату и похитили сундучокъ съ брилліантами. Какъ же ей при настоящемъ положеніи дѣла сказать правду? Могло быть и то, что воры уже пойманы. Не откроется ли истина въ такомъ случаѣ, хотя бы она и умолчала о ней? Тутъ она было рѣшилась совсѣмъ избавиться отъ брилліантовъ, такъ чтобы никто о нихъ ничего не зналъ. Она спрятала бы ихъ, еслибъ могла придумать такое мѣсто, гдѣ не отыщетъ ихъ никакое человѣческое искусство. Пусть воры говорили бы что хотѣли, ея слова въ подобномъ случаѣ имѣли бы больше вѣса, чѣмъ утвержденіе воровъ. Она объявила бы, что брилліанты были въ сундучкѣ, когда онъ пропалъ. Воры клялись бы, что сундучокъ былъ пустъ. Она опровергла бы это, и воры -- извѣстные какъ воры -- конечно были бы заподозрѣны даже собственными пріятелями и товарищами въ томъ, что сбыли брилліанты, прежде чѣмъ попались въ руки правосудія. Въ этомъ заключалась бы тайна, это была бы искусная хитрость, что все не лишено было привлекательности для Лиззи Юстэсъ.
Она всѣхъ поставила бы втупикъ. Кэмпердаунъ не могъ бы мучить ее ничѣмъ болѣе и въ этомъ отношеніи оказался бы побѣжденъ. Она избавилась бы отъ страшно тягостнаго для нея чувства публичнаго пораженія въ дѣлѣ объ ожерельѣ. Лордъ Фонъ, по всему вѣроятію, опять будетъ у ея ногъ. И въ шумѣ и толкахъ, которые подобное дѣло вызоветъ въ Лондонѣ, не будетъ ничего такого, что могло бы заставить ее стыдиться. Мысль эта ей понравилась; ожерелье надоѣло ей до-нельзя.
Но куда его дѣвать? Въ эту минуту она держала его межъ пальцевъ подъ подушкой. Если она намѣрена -- а ей казалось, что она намѣрена -- совсѣмъ избавиться отъ него, то море лучшій тайникъ. Въ случаѣ, еслибъ она рѣшилась уничтожить безвозвратно такое цѣнное имущество, вѣрнѣе всего для нея было бы прибѣгнуть "къ собственнымъ широкимъ волнамъ", какъ выражалась она, даже говоря мысленно сама съ собой. Въ "дружеской глубинѣ ея собственнаго, опоясаннаго скалами моря" она похоронитъ свою тяжелую заботу. Но теперь она удалялась отъ моря, и трудно было бы ей вернуться въ Портрэ, не возбудивъ подозрѣнія, которое могло ей быть гибельно.
Къ тому же, не окажется ли возможности избавиться отъ брилліантовъ, однако тѣмъ не менѣе оставить за собою право на нихъ въ будущемъ? Она знала, что входитъ въ долги и современемъ можетъ очень нуждаться въ деньгахъ. Ея знакомство съ ювелиромъ Бенджаминомъ часто приходило ей на умъ. Она не получитъ отъ него, быть можетъ, десяти тысячъ; -- но если онъ дастъ восемь или шесть, или даже пять, какъ пріятно это будетъ! Еслибъ она могла спрятать брилліанты на три или четыре года,-- еслибъ ей удалось скрыть ихъ такъ, чтобъ ни одна человѣческая душа не увидала, пока она не извлечетъ ихъ опять на Божій свѣтъ -- она, конечно, послѣ тако то продолжительнаго промежутка, могла бы употребить ихъ въ пользу! Гдѣ однако найти такое потаенное мѣсто? Она очень хорошо понимала, какъ велика была для нея опасность, пока ожерелье находилось при ней. Непредвидѣнная случайность могла повести къ его открытію, а при малѣйшемъ подозрѣніи, полиція нагрянетъ къ ней, и силою отыщетъ его. Не можетъ же быть, чтобъ не нашлось подобнаго тайника,-- если только хорошенько подумать! Тутъ она стала вспоминать всѣ слышанные ею разсказы о тайныхъ преступленіяхъ. Долженъ существовать какой-нибудь способъ исполнить это, если только она приложитъ всѣ усилія, чтобъ сосредоточатъ на этомъ свои мысли. Яма, глубоко вырытая въ землѣ; не могла ли бы она служить тайникомъ? Но гдѣ же вырыть подобную яму? Въ какомъ мѣстѣ могла бы она довѣриться землѣ? Нигдѣ болѣе какъ въ Портрэ. А между тѣмъ она ѣхала теперь въ Лондонъ, оставляя Портрэ за собою. Ей казалось несомнѣнно, что она не можетъ нигдѣ вырыть въ Лондонѣ ямы, которая осталась бы извѣстна одной ей. И того она не могла надѣяться, чтобъ въ часъ или два, которые ей оставалось провести въ Карлейлѣ, она нашла бы мѣсто для подобной ямы.
