-- Никто не осмѣлится надѣвать брилліантовъ въ будущемъ сезонѣ, сказала лэди Гленкора.-- А я съ своей стороны не осмѣлюсь этого сдѣлать. Мнѣ постоянно будетъ казаться, что ихъ разсматриваютъ.
-- Если только тайна не будетъ раскрыта, сказала мадамъ Гёслеръ.
-- Надѣюсь, что этого не сдѣлаютъ, сказала лэди Гленкора:-- игра такъ хорошо ведется, что не можетъ кончиться такъ скоро. Если мы услышимъ, что лордъ Джорджъ помолвленъ съ лэди Юстэсъ, кажется, ничто не можетъ остановить этотъ бракъ.
-- Почему ей не выйти замужъ, если она хочетъ? спросилъ Пализеръ.
-- Я ничего не имѣю противъ ея замужства. Я надѣюсь отъ всего сердца, что она выйдетъ замужъ. Я даже думаю, что она должна имѣть мужа, если купила его такою дорогою цѣной. Я полагаю, что лордъ Фонъ не запретитъ оглашенія въ церкви.
Эти слова были сказаны шепотомъ ея ближайшему сосѣду, лорду Чильтерну; но бѣдный лордъ Фонъ видѣлъ какъ шептались и зналъ, что этотъ шепотъ относился къ его положенію.
На слѣдующее утро пришли новыя извѣстія. Полиція просила позволенія у лэди Юстэсъ и лорда Джорджа обыскать комнаты, въ которыхъ они жили, и ни тотъ, ни другая позволенія этого не дали. Такъ писалъ Барингтонъ Ирль лэди Гленкорѣ. Лордъ Джорджъ сказалъ полицейскому очень грубо, что никто не осмѣлится дотронуться до вещи, принадлежащей ему, безъ формальнаго приказа. Если какой-нибудь судья осмѣлится дать такой приказъ, пусть даетъ.
"Мнѣ говорили, что лордъ Джорджъ необыкновенно хорошо разыгрываетъ роль человѣка, приведеннаго въ негодованіе, говорилъ Барингтонъ Ирль въ своемъ письмѣ. "А бѣдная Лиззи упала въ обморокъ, когда къ ней обратились съ этимъ предложеніемъ. Просьбу возобновили, какъ только Лиззи опомнилась; она отказала -- по совѣту ея кузена мистера Грейстока, такъ сказала она."
Барингтонъ Ирль прибавилъ, что полицію очень осуждали.
Думали, что судья не получилъ достаточно уликъ для того, чтобъ оправдать формальный обыскъ -- и что при подобныхъ обстоятельствахъ на обыскъ покушаться не слѣдовало. Таковъ былъ публичный приговоръ по увѣреніямъ Барингтона Ирля въ послѣднемъ письмѣ къ лэди Гленкорѣ.
Пализеръ думалъ, что попытка обыскать домъ лэди Юстэсъ была несправедлива. Бонтинъ покачалъ головою и думалъ, что на мѣстѣ министра внутреннихъ дѣлъ онъ приказалъ бы сдѣлать обыскъ. Лэди Чильтернъ сказала, что еслибъ полицейскіе пришли къ ней, то она позволила бы обыскать все до капельки. Мистрисъ Грей напомнила, что несчастной женщинѣ извѣстно только то, что сундучокъ съ брилліантами былъ украденъ изъ ея спальни въ гостинницѣ. Мадамъ Гёслеръ думала, что женщина, которая развозитъ такъ сундукъ съ собою, заслуживаетъ, чтобъ его украли. Лордъ Фонъ принужденъ былъ сознаться, что онъ вполнѣ согласенъ съ мадамъ Гёслеръ. Къ несчастью, онъ былъ знакомъ съ лэди Юстэсъ и теперь принужденъ сказать, что ея поведеніе оправдываетъ подозрѣнія полиціи.
-- Разумѣется, мы всѣ подозрѣваемъ ее, сказала лэди Гленкора: -- разумѣется, мы подозрѣваемъ также лорда Джорджа, и мистрисъ Карбункль, и мисъ Ронокъ. Но знаете, еслибъ я лишилась моихъ брилліантовъ, и меня подозрѣвали бы точно также -- а можетъ быть и Плантадженета. Такъ пріятно думать, что женщина сама украла свои бриллліанты и привела въ тревогу всю полицію.
Лордъ Чильтернъ объявилъ, что брилліанты до-смерти надоѣли ему; а мистеръ Грей, который былъ очень справедливый человѣкъ, замѣтилъ, что улики до-сихъ-поръ были ничтожны.
-- Разумѣется ничтожны, сказала лэди Гленкора.-- Не будь онѣ ничтожны, это походило бы на всякое другое воровство и нисколько не было бы интересно.
Въ это же утро мистрисъ Бонтинъ получила другое письмо отъ своей пріятельницы мистрисъ Рётеръ. Бракъ Тьюита разошелся. Сэр-Грифинъ велъ себя очень запальчиво и грубо въ домѣ мистрисъ Карбункль и мисъ Ронокъ объявила, что ни за что на свѣтѣ не будетъ говорить съ нимъ никогда. Мистрисъ Рётеръ думала однако, что сэр-Грифинъ нарочно притворился запальчивымъ, желая разорвать бракъ послѣ дѣла съ брилліантами.
"Онъ очень коротокъ съ лордомъ Джорджемъ, писала мне трисъ Рётеръ: "и боится, чтобы его не запутали."
-- По моему мнѣнію, онъ совершенно правъ, сказалъ лордъ Фонъ.
Все это разсказали герцогу Гленкора и мадамъ Гёслеръ въ уединенной комнаткѣ его свѣтлости, потому что герцогъ былъ дряхлъ и не обѣдалъ въ обществѣ, если день былъ не очень благопріятенъ для него. Но вечеромъ онъ выползалъ въ гостиную и всѣмъ въ комнатѣ говорилъ объ юстэсовскихъ брилліантахъ. Всѣ находили, что это воровство было находкой для развлеченія герцога.
-- Не хочетъ позволить обыскать свои вещи, сказалъ герцогъ:-- это чрезвычайно подозрительно. Можетъ быть, лэди Чильтернъ, мы завтра утромъ услышимъ еще что-нибудь.
-- Бѣдный милый герцогъ! сказала лэди Чильтернъ своему мужу.
-- Старый враль и идіотъ, отвѣтилъ онъ.
