Фрэнкъ Грейстокъ не былъ ея обожателемъ. Ахъ!-- вотъ это было хуже всего! Она отдала свое сердце и ничего не получила взамѣнъ. Она сообразила все это въ умѣ, стараясь удостовѣриться, имѣетъ ли она причину стыдиться своего поведенія. Поступала ли она неженственно? Не слишкомъ ли торопливо отдала она свое сердце? Было ли оно отнято у нея, какъ отнимается сердце у женщинъ, посредствомъ усилій со стороны мужчины, или оно просто выскочило у нея для перваго встрѣчнаго? Тутъ она припомнила нѣкоторыя сцены въ домѣ декана, слова, которыя были сказаны, взгляды, которые были обращены на нее; пожатіе рукъ поздно вечеромъ, шепотъ, выброшенную ленточку, подаренный цвѣтокъ и разъ, разъ... тутъ щеки ея вспыхнули, оттого что происходило такъ много, а между тѣмъ значительнаго было такъ мало. Она не имѣла права говорить другимъ и увѣрять себя, что этотъ человѣкъ былъ ея обожатель. Но она знала, что если она не имѣетъ права назвать его своимъ обожателемъ, то въ этомъ для нея есть нѣкоторая несправедливость.
Она думала много о своемъ правѣ считаться живымъ существомъ и имѣть сердце способное страдать и душу способную терпѣть. Она вѣрила въ себя, думая, что если ей достанется на долю сдѣлаться женою, то она будетъ для мужа истиннымъ другомъ и спутницей жизни, станетъ жить его радостями и бороться, если это будетъ необходимо, изъ всѣхъ силъ, за его интересы. Но о томъ, что она могла дать кромѣ сердца и ума, она не думала вовсе. Личную красоту она очень мало цѣнила, даже въ другихъ. Фигура и лицо лэди Юстэсъ, дѣйствительно прелестныя, были для нея противны; между тѣмъ какъ она съ удовольствіемъ глядѣла на широкую, некрасивую, безцвѣтную физіономію Лидіи Фонъ, которая сдѣлалась дорога ей по своему искреннему добродушію и безкорыстному характеру. Она никогда не спрашивала себя, красивъ или безобразенъ тотъ или этотъ мужчина. Она знала, что лицо Фрэнка Грейстока было исполнено живого ума, и знала что лицо лорда Фона отличалось отсутствіемъ умственныхъ способностей. Одного она не только любила, но даже не могла не любить, другой же, относительно того сочувствія, которое необходимо въ бракѣ, всегда долженъ быть отъ нея далекъ. Она знала, что мужчины требуютъ отъ женщины красоты, и себя красавицей никогда не считала; но ей въ голову не приходило, чтобъ изъ-за этого она могла потерпѣть неудачу. У нея было слишкомъ мужественное сердце для подобнаго опасенія. Она не очень думала обо всемъ этомъ, но чувствовала себя вправѣ сдѣлаться женою такого человѣка, какъ Фрэнкъ Грейстокъ. Она была гордая, твердая, самоувѣренная, но скромная женщина, слишкомъ любившая правду для того, чтобы говорить себѣ ложь о себѣ, самой. Она обладала большой способностью къ сочувствію, умѣла въ обществѣ вести разговоръ -- хотя любила болѣе слушать и говорила мало. Она вполнѣ понимала юморъ, любила похохотать такъ, что беззвучный смѣхъ оживлялъ все ея лицо. Она знала, что можетъ занять въ жизни мѣсто выше мѣста гувернантки -- а между-тѣмъ какъ же могло быть иначе?
