Лиззи помолчала, ожидая отвѣта, желая, чтобъ ея собесѣдница раздѣлила ея непріязнь къ теткѣ, но мисъ Мэкнёльти не желала ничего говорить противъ своей бывшей, а можетъ быть и будущей покровительницы.
-- Неужели вы скажете, что не ненавидите ее? сказала Лиззи:-- если вы не ненавидите ее послѣ всего того, что она сдѣлала съ вами, я буду васъ презирать. Неужели вы не ненавидите ее?
-- Я нахожу ее очень непріятной старухой, сказала мисъ Мэкнёльти.
-- О, вы бѣдное созданіе! Такъ это все, что вы осмѣливаетесь сказать о ней?
-- Я поневолѣ бѣдное созданіе, сказала мисъ Мэкнёльти и на щекахъ ея выступили красныя пятна.
Лэди Юстэсъ поняла и смягчилась.
-- Но вамъ нечего бояться сказать мнѣ, что вы думаете, продолжала она.
-- То-есть о брилліантахъ?
-- Да, о брилліантахъ.
-- У васъ довольно брилліантовъ и безъ нихъ. Я отдала бы ихъ ради спокойствія и тишины.
Таковъ былъ совѣтъ мисъ Мэкнёльти.
-- Нѣтъ; -- у меня недовольно -- или по-крайней-мѣрѣ недостаточно. Мнѣ пришлось прикупать множество вещей послѣ смерти моего мужа. Со мною поступили очень жестоко. Меня заставили заплатить за всю мебель въ Портрэ.
Это было неправда, но вотъ какъ было дѣло: Лиззи, при покупкѣ новыхъ вещей для своего деревенскаго дома, хотѣла надавать векселей подъ залогъ юстэсовскаго имѣнія.
-- Мнѣ недостаетъ моего дохода. Я ужъ въ долгахъ. Меня называютъ богатой женщиной, но когда приходится тратить, оказывается, что я далеко не богата. Для чего мнѣ отдавать брилліанты, если они принадлежатъ мнѣ?
-- Если они ваши, отдавать не надо.
-- Если я сдѣлаю вамъ подарокъ, а потомъ умру, не могутъ же отнять его у васъ, оттого что я не упомянула о немъ въ завѣщаніи. Стало быть, подарковъ совсѣмъ дѣлать нельзя.
Это Лиззи сказала съ очевиднымъ убѣжденіемъ въ силѣ своего довода.
-- Но это ожерелье очень цѣнно.
-- Это не можетъ составить разницы. Всякій можетъ подарить вещь, составляющую его собственность;-- конечно не домъ, не ферму, не лѣсъ или что-нибудь другое въ этомъ родѣ; но вещь, которую онъ можетъ возить съ собой -- разумѣется, онъ можетъ подарить.
-- Но можетъ быть сэр-Флоріанъ не навсегда отдалъ вамъ это ожерелье? намекнула мисъ Мэкнёльти.
-- А можетъ быть и навсегда. Онъ сказалъ мнѣ, что эти брилліанты мои и что я должна оставить ихъ у себя. Стало быть, это кончено. Вы можете теперь ложиться спать.
Мисъ Мэкнёльти легла спать.
Лиззи, думая объ этомъ, призналась себѣ, что никакой помощи съ этой стороны ожидать нельзя. Она не сердилась на мисъ Мэкнёльти, которая была ничтожнымъ существомъ. Но она была убѣждена сильнѣе прежняго, что ей необходимо имѣть друга, который не былъ бы ничтожнымъ существомъ. Лордъ Фонъ, хотя пэръ, былъ существо ничтожное. Фрэнка Грейстока она считала твердымъ какъ столбъ.
Лэди Фонъ сказала Люси Морись, что такъ-какъ она гувернантка, то ей не слѣдуетъ влюбляться въ Фрэнка Грейстока и что это ей не нравится. Лэди Фонъ конечно употребила слова не столь рѣзкія -- вѣроятно, она сказала очень мало и выразила свои мысли болѣе миганіемъ, покачиваніемъ головы, движеніями рукъ и кончила поцѣлуемъ -- во всемъ этомъ она имѣла намѣреніе соединить милосердіе съ справедливостью, и въ сущности слова ея были исполнены любви. Однако Люси это не понравилось. Дѣвушки, не любять, чтобы ихъ предостерегали отъ любви, если даже предостереженіе необходимо. Люси знала очень хорошо, что предостереженіе опоздало. Лэди Фонъ могла рѣшать, что ея гувернантка не должна принимать обожателя въ ея домѣ;-- а гувернантка могла рѣшать, слѣдуетъ ли ей оставаться послѣ этого или уйти; по лэди Фонъ не имѣла права говорить своей гувернанткѣ, чтобъ она не влюблялась. Все это Люси безпрестанно говорила себѣ, а между тѣмъ она чувствовала, что лэди Фонъ обращалась съ ней хорошо. Старуха цѣловала ее, ласкала, хвалила и дѣйствительно любила ее. Разумѣется, Люси не имѣла права имѣть обожателя. Люси знала это очень хорошо. Когда она гуляла одна, она приводила доводы въ защиту лэди Фонъ противъ себя. А между-тѣмъ, каждую минуту она готова была вспыхнуть гнѣвомъ и представить себѣ сцену, въ которой она смѣло говорила бы лэди Фонъ, что такъ-какъ ея обожатель былъ изгнанъ изъ замка Фонъ, то она, Люси, не хочетъ оставаться тамъ долѣе. Противъ этого поступка были двѣ причины. Вопервыхъ -- Фрэнкъ Грейстокъ не былъ ея обожателемъ; вовторыхъ, оставивъ замокъ Фонъ, она не знала куда ей дѣться. Всѣ знали, что она оставитъ замокъ Фонъ не иначе, какъ ей будетъ найденъ приличный пріютъ, или у Гитауэ, или у другихъ. Лэди Фонъ точно также не допустила бы ее оставить ея домъ для какого-нибудь ненадежнаго мѣста, какъ не рѣшилась бы выгнать свою дочь изъ дома при такихъ же условіяхъ. Лэди Фонъ служила для Люси надежной крѣпостью, но надежная крѣпость каждую минуту можетъ сдѣлаться тюрьмой.
