Лэди Линлитго была у племянницы въ четвергъ и въ тотъ же самый вечеръ Фрэнкъ Грейстокъ поднялъ вопросъ въ нижней палатѣ о саабѣ Майгобскомъ. Мы всѣ знаемъ значеніе такихъ рѣчей. Еслибы Фрэнкъ принадлежалъ къ той партіи, которая сопротивлялась правамъ сааба, то онъ вѣроятно не очень заботился бы о принцѣ. Мы можемъ быть увѣрены, что онъ не позаботился прочесть ни одной строчки того скучнаго, длиннаго памфлета, который онъ долженъ былъ одолѣть, прежде чѣмъ отважился сдѣлать шагъ въ этомъ дѣлѣ, еслибъ для него не былъ открытъ опозиціонный путь. Но для того, чтобы проткнуть своимъ копьемъ кирасу врага, политикъ способенъ на все. Фрэнкъ сказалъ свою рѣчь и сказалъ очень хорошо. Это дѣло какъ разъ годилось для адвоката, допуская тотъ родъ защиты, который адвокатъ имѣетъ право употреблять. Тогдашній министръ остиндскихъ дѣлъ, начальникъ лорда Фона, рѣшилъ послѣ многихъ тревожныхъ соображеній, что онъ обязанъ не соглашаться на требованіе принца, и за это-то сопротивленіе нанего напали. Еслибъ онъ согласился, то нападеніе было бы также ядовито и весьма вѣроятно сдѣлано съ той же самой стороны. Молодого консерватора, добивающагося почета отъ своей партіи, никто не сталъ бы за это порицать. Такимъ образомъ ведется война. Фрэнкъ Грейстокъ взялся защищать сааба и извлекъ бы изъ глазъ своихъ слушателей слезы негодованія, еслибъ его слушатели не знали условій войны. Съ той и съ другой стороны слушатели много интересовались притязаніями сааба, но они чувствовали, что Грейстокъ предъявлялъ свои собственненныя требованія на будущую награду отъ своей партіи. Онъ очень сильно напалъ на министра -- онъ сильно напалъ и на лорда Фона, доказывая, что никогда еще жестокость правительственнаго вліянія не выражалась такъ ясно, какъ въ вопросѣ о несправедливости, съ какою обходились съ бѣднымъ туземнымъ принцемъ. Это было очень прискорбно для лорда Фона, который лично желалъ покровительствовать бѣдному принцу, -- и тѣмъ еще прискорбнѣе, что онъ былъ очень друженъ съ Грейстокомъ. Онъ очень этимъ обидѣлся и обида эта еще не прошла, когда по своему обыкновенію онъ пріѣхалъ въ замокъ Фонъ въ субботу вечеромъ.
Семейство Фонъ, состоявшее все изъ женщинъ, обѣдало рано. По субботамъ, когда пріѣзжалъ его сіятельство, для него одного приготовлялся обѣдъ. По воскресеньямъ всѣ обѣдали вмѣстѣ въ три часа. Въ воскресенье вечеромъ лордъ Фонъ возвращался въ Лондонъ, приготовляться къ работѣ слѣдующаго дня. Можетъ быть также ему не нравилась проповѣдь, которую лэди Фонъ всегда читала всѣмъ домашнимъ въ девять часовъ вечера по воскресеньямъ. Въ эту субботу онъ послѣ обѣда вышелъ въ садъ, гдѣ старшая незамужняя дочь, мисъ Фонъ, гуляла съ Люси Морисъ. Вечеръ былъ почти лѣтній;-- до такой степени, что нѣкоторые сидѣли на садовыхъ скамьяхъ, а четыре дѣвушки играли въ крокетъ на лугу, хотя уже такъ стемнѣло, что съ трудомъ можно было различать шары. Мисъ Фонъ уже сказала Люси, что ея братъ очень сердитъ на мистера Грейстока. Люси сочувствовала Фрэнку и саабу. Она старалась, и отчасти успѣла, привлечь на свою сторону товарища министра. Люси не имѣла намѣренія перемѣнить свое мнѣніе, хотя всѣ дочери лэди Фонъ и сама она были противъ нея. Когда братъ или сынъ товарищъ министра, то сестры и матери постоянно держатъ сторону правительства въ тѣхъ дѣлахъ, которыя касаются этого министерства.
-- Право, Фредерикъ, сказала Августа Фонъ: -- мнѣ кажется, что мистеръ Грейстокъ зашелъ уже слишкомъ далеко.
-- Эти господа все себѣ позволяютъ дѣлать и говорить! воскликнулъ лордъ Фонъ.-- Я самъ не могу этого понять. Когда я принадлежалъ къ опозиціонной партіи, я никогда не дѣлалъ ничего подобнаго.
-- Не оттого ли это произошло, что онъ разсердился на мама? сказала мисъ Фонъ.
Всѣ знавшіе Фоновъ знали, что Августа Фонъ была не умна и что ей случалось иногда говорить именно то, чего не слѣдовало.
-- Нѣтъ, сказалъ товарищъ министра, который не могъ перенести мысли, что слабыя женщины могли имѣть какое-нибудь вліяніе на важныя дѣйствія парламента.
-- Ты знаешь, мама сказала...
-- Совсѣмъ не отъ этого, замѣтилъ лордъ Фонъ, повелительно перебивъ сестру.-- Просто мистеръ Грейстокъ нечестный политикъ. Вотъ въ чемъ все дѣло. Онъ вздумалъ напасть на меня, потому что къ тому представился случай. Во всемъ парламентѣ не найдется человѣка, который лично интересовался бы этими дѣлами такъ мало, какъ я.
Еслибы его сіятельство сказалъ: "такъ много какъ я", онъ можетъ быть выразился бы правильнѣе.
-- Я терпѣть этого не могу. Адвокатъ, кажется, никогда не понимаетъ, за что слѣдуетъ и за что не слѣдуетъ состязаться.
Люси чувствовала, какъ лицо ея вспыхнуло, и готовилась заступиться за молодого адвоката, когда голосъ лэди Фонъ послышался изъ окна гостиной:
-- Ступайте въ комнаты, дѣвочки. Девять часовъ.
Въ этомъ домѣ лэди Фонъ царствовала самовластно и никто ни на минуту не помышлялъ ослушаться ее. Шары остановились, а тѣ, которые гуляли, повернули лица къ окну гостиной. Но лордъ Фонъ, не принадлежавшій къ числу дѣвочекъ, прошелся еще разъ по саду, думая о нанесенномъ ему оскорбленіи.
